Именно это разнообразие вкупе с мирным сосуществованием многочисленных цивилизаций, заложенные в основу существования Яруса, вот уже семь тысяч лет составляли смысл его существования и способствовали неувядающей славе. Кто построил обиталище, оставалось неясным; однако считалось, что его создатели Сублимировались вскоре после завершения работы, возложив все обязанности по управлению Ярусом на синтикатов – особую разновидность или, если угодно, модель биомеханических существ. По отдельности синтикаты большого интереса не представляли, зато обладали высоким коллективным интеллектом; внешне они напоминали сферы диаметром от пятидесяти сантиметров до двух метров, покрытые длинными сочлененными шипами, и весьма недоверчиво относились ко всем существам небиологической природы. За автономниками и прочими ИИ, прибывавшими на Ярус, велось неусыпное наблюдение, а их переговоры и даже мысли тщательно отслеживались. Хотя сами Разумы подобному обращению не подвергались, но неотвязная, пристальная слежка за их аватарами создавала откровенные неудобства, так что на самом Ярусе они появлялись редко, а при необходимости отсиживались во внешних доках, где их охотно принимали. Ярус считался своего рода декларацией, символом, наследием прошлого, а потому к его странностям привыкли относиться снисходительно.
Ска́чки изнер-мистретлей проходили уровнем выше хомомданской миссии и тремя уровнями ниже апартаментов Леффида.
– Леффид, – проговорил вице-консул – грузный алокожий индивид мужского пола со смутно человекоподобной фигурой и треугольной головой, в каждом углу которой поблескивал глаз; просторное складчатое одеяние переливалось яркими оттенками синего.
Треугольная голова чуть повернулась, два глаза уставились на Леффида, а третий продолжал следить за скачками.
– Мы с вами у хомомдан на приеме виделись? Я запамятовал.
– Было дело, – подтвердил Леффид. – Я вам помахал, но вас ашпарцийский гость отвлек.
– Ох да, я боялся, что он взлетит, – с присвистом хохотнул Леллий. – Его новый скафандр заглючил, а автоматика без ИИ плохо справляется с метеоризмом, которым, как выяснилось, страдает наш воздухоплавающий гость с газового гиганта.
Леффид припомнил, что на приеме в хомомданском посольстве Леллий действительно пытался удержать на месте нечто вроде дирижабля, и заметил:
– А представляете, каково владельцу скафандра?
– Да уж! – рассмеялся Леллий. – Угоститься ничем не желаете?
– Нет, благодарю вас.
– Как вам будет угодно… – Он покачал головой. – Зато мне хорошо: я завидовать вам не стану. Сам я на время Фестиваля отказался от эмоционально настраиваемых яств. Думал, примитивная жизнь окажется интересней, но пока от перемен сплошные разочарования. – Неодобрительно ворча, он махнул куда-то в сторону скачек.
Изнер-мистретльский симбионт, не совладав с прыжком, ударился об ограждение, упал на нижний уровень и помчался дальше, хотя шансы на победу у него были мизерные. Леллий сокрушенно покачал головой, положил на широкую алую ладонь навощенную дощечку и плоским кончиком стилуса затер какие-то цифры.
– Выиграли? – спросил Леффид.
Дипломат снова покачал головой.
Леффид с преувеличенным интересом вгляделся в участников скачек.
– Да, все это не очень весело. Я надеялся на что-нибудь… – Он замялся и смущенно закончил: – Ну, на что-нибудь повеселее.
– Похоже, распорядители скачек Фестиваль воспринимают с той же обреченностью, что и я, – вздохнул Леллий. – Когда он начался? Всего день-два назад?
Леффид кивнул.
– А я уже утомлен до невозможности! – Леллий почесал стилусом за одним из трех ушей. – Хотел на время Фестиваля в отпуск уйти, но положение обязывает… Вот и приходится целый месяц исследовать новые горизонты искусства и натужно веселиться. – Леллий мрачно покачал головой. – Хорошего мало…
Леффид подпер подбородок ладонью:
– Вам Тенденция Пофиг не особо нравится?
– Видите ли… – Леллий хмуро оглядел развесистую крону сетедрева. – Я думал, что именно здесь научусь развлекаться. Потому к Тенденции и присоединился, в надежде, что моему флегматичному, размеренному нраву пойдет на пользу ваш врожденный гедонизм. – Он уныло вздохнул. – Однако же надежды я до сих пор не утратил.
Леффид, рассмеявшись, огляделся:
– Вы здесь один?
Леллий погрузился в размышления, а потом хрипло изрек:
– Мой трудолюбивый третий секретарь-референт, судя по всему, отправился в уборную. Сын-негодник, вероятно, изобретает новые способы меня опозорить. Супруга на другом конце Галактики – и все равно слишком близко, – а нынешняя возлюбленная дома, ей нездоровится. Точнее, она сказалась больной, чтобы не тратить время, как она изволит выражаться, на «дурацких птичек и обезьянок». – Он неторопливо покивал. – Да, можно утверждать, что я один. А почему вы спрашиваете?
Леффид чуть придвинулся к нему, опершись на крохотный столик в кабинке.
– Вчера ночью я видел нечто странное… – начал он.
– Четверорукую красотку? – Леллий сверкнул как минимум одним глазом. – Интересно, а другие анатомические особенности у нее тоже удвоены?
