Экран послушно дематериализовался. Одна из девушек эротруппы шевельнулась, и Генар-Хофен взглянул на нее. Лицо красотки было точной копией лица Зрейн Трамов, бывшего капитана корабля «Трудный ребенок», однако тело отличалось от оригинала, поскольку его искусно подкорректировали под вкусы Генар-Хофена. Две девушки труппы изображали Зрейн Трамов, а еще три – знаменитую актрису, известную певицу и законодательницу мод. Итак, Зрейн и Энхофф, Шпель, Пай и Гидинлей. Все они обладали прекрасными способностями к имперсонации и неподдельным обаянием, но Генар-Хофен решил, что к тем, кто добровольно и постоянно – каждые несколько дней – изменяет свою внешность в соответствии с чужими (как правило, но не всегда, эротическими) пристрастиями, следует относиться с некоторой осторожностью. А может, он несколько отстал от жизни. Кто знает, может, без этого им скучно, или они, в отличие от других, получают больше удовольствия от разнообразия.
Как бы то ни было, сейчас все пятеро, после ужина, вечеринки и постельных утех, из приличия уснули в антигравной кровати. Гакич и Лелириль, Образцовая Пара эротруппы, спали в объятиях друг друга на мягкой, как ковер, лужайке между кроватью и ручейком, вытекавшим из пруда с журчащим водопадом. Расслабленный член мужчины выглядел почти обычно. Генар-Хофена и самого клонило в сон, однако он твердо вознамерился бодрствовать все выходные и, секретируя
Он закинул руки за голову, удовлетворенно разглядывая голубое небо с редкими облачками, мелькавшими сквозь раскидистые кроны деревьев. Легкость, с которой совершались любые движения в стандартной силе тяжести Яруса, доставляла ему почти ребяческое наслаждение. Сила тяжести в мире Хамов была вдвое больше той, которая в Культуре считалась нормальной для людей; впрочем, Генар-Хофен так быстро привык к условиям жизни в Божьей Дыре, что давно уже не замечал повышенных нагрузок на организм.
Тут он кое о чем вспомнил и ненадолго смежил веки, быстро перейдя в состояние полутранса, которым при желании или при необходимости пользовался любой среднестатистический взрослый в Культуре для проверки своего физиологического состояния. Генар-Хофен просмотрел различные образы своего тела и отыскал тот, где его подобие стояло на небольшой сфере с нормальной силой тяжести. Поскольку он вот уже несколько часов находился в постоянном поле более низкого тяготения, подсознание скорректировалось соответствующим образом, и теперь, предоставленный сам себе, организм понемногу начнет терять костную и мышечную массу, утончать стенки кровеносных сосудов и выполнять сотни других тонких последовательных операций, приспосабливающих скелет, ткани и внутренние органы к ослабленной силе тяжести. Ну что ж, подсознание выполняло свою работу, однако же всего через месяц Генар-Хофену предстояло вернуться к стандартной для Хамов силе тяжести. Он увеличил диаметр сферы, добиваясь тяготения, равного 2.1 нормы – именно такие нагрузки испытывал человеческий организм в Божьей Дыре. Вот, теперь хорошо. На всякий случай он проверил свое внутреннее состояние, хотя тревожных симптомов и не предполагалось – предупреждения о них поступали автоматически. Да, все в порядке; организм справляется с усталостью, секретирует
Генар-Хофен вышел из полутранса, открыл глаза и посмотрел на терминал в форме авторучки, лежавший на кряжистом, до блеска отполированном древесном пеньке в изголовье кровати. Пока что терминал служил в основном для проверки сообщений от контактов в Контакте, подтверждавших то, что ему и без того было известно о своей весьма необременительной миссии. О новых сообщениях терминал уведомлял мерцанием светового сигнала. Генар-Хофен ждал новостей от всесистемника «Сторонняя разработка», Координатора Инцидента, связанного с Эксцессией. Но пока сигналов не поступало. Новых сообщений не было. Ну ладно.
Генар-Хофен перевел взгляд на облака, неторопливо плывущие в небе, и, из любопытства решив проверить, как на самом деле выглядит потолок, негромко произнес:
– Небо, выключись.
