— Спокойной… — ответила я, слегка смутившись. С каждым мгновением он нравился мне всё больше, и я всё больше чувствовала себя ужасно неловкой и какой-то наивной.
Я шагнула за калитку, а он остался стоять, пока я не скрылась за дверью.
Когда я вошла в дом, меня тут же встретила встревоженная Марта.
— Ария! Где ты так долго была? Я уже начала беспокоиться, — воскликнула она, тут же подойдя ко мне.
— Прости, — прошептала я, чувствуя лёгкую вину. — Я… проверяла магию…
— Магию? Ох, дитя, ну ты и даёшь… — Марта всплеснула руками. — Пошли, пошли, на кухню. У меня там чай настоялся. За чаем расскажешь всё. Только по порядку.
Мы направились в кухню, и уже в полутьме я заметила, как Марта хитро прищурилась.
— А это что за кардиганчик на тебе? Не твой, точно.
Только сейчас я осознала, что до сих пор закутана в его вещь. Он не попросил ее обратно. Не напомнил. Просто… оставил мне.
Кардиган все еще пах им. И почему-то казалось, что теперь я буду спать гораздо спокойнее.
Проснулась я ещё до рассвета, за окном только начинало светлеть, небо медленно переходило от ночной тьмы к серому утру. Спать больше не хотелось.
Когда я вчера вернулась домой, мы с Мартой долго не ложились спать. Сидели на кухне с чашками горячего чая, и болтали обо всем. Марта оказалась невероятной — тёплой, настоящей. Она искренне радовалась за меня, будто это её собственный дар вдруг раскрылся. В её глазах не было ни капли зависти, только гордость и материнская забота.
Я пообещала навещать её, когда смогу. Она стала для меня первым по-настоящему дорогим человеком в этом новом, странном мире.
Было немного страшно покидать деревню. Здесь всё стало привычным: старые каменные дорожки, запах травяного мыла, звуки петухов и даже скрипучая калитка у дома. Этот уголок казался почти волшебным в своей тишине и покое, как будто время здесь шло иначе. Но я знала, что пора. Пора выходить из своего укрытия и сделать шаг вперёд — к себе настоящей, к тому, кем я могла стать. Найти своё место. Или, по крайней мере, начать искать.
Собирать было особенно нечего. Марта заранее купила для меня немного одежды — простые, удобные вещи, которые я аккуратно уложила в холщовую сумку. На шею, как всегда, повесила свои амулеты — я уже не представляла себя без них.
Так как времени ещё оставалось достаточно, я не стала сразу выходить. Я просто сидела на кровати, завернувшись в одеяло, и смотрела в окно. За стеклом просыпался новый день — не спеша, плавно. Это было странное, почти чарующее ощущение — быть частью этого пробуждения.
Я не заметила, как в комнату вошла Марта. Скрипнула дверь, и я вздрогнула — едва заметно, но она всё же уловила. Я обернулась, а она улыбалась, мягко, по-доброму. Похоже, моя чувствительность к звукам больше её не пугала, а вызывала только понимание.
— Ария, уже не спишь? Доброе утро, — бодро произнесла она, подходя ближе. — Как спалось? Всё собрала?
В её голосе чувствовалась легкая, почти нарочитая жизнерадостность. Словно она пыталась отвлечь меня от тревоги. Но, что удивительно, я уже не чувствовала страха. Только волнение. И ожидание.
— Доброе утро, — я улыбнулась, натянуто, но искренне. — Да, я всё собрала. Готова.
— Ну и славно, — Марта хлопнула в ладони и тут же направилась к кухне. — Тогда идём завтракать. Перед дорогой обязательно надо подкрепиться. Да и поболтаем ещё немножко… пока есть время.
Я молча кивнула и встала, стараясь не выдать, как сжалось внутри. Подхватила сумку с вещами и пошла следом за Мартой на кухню. Мы не говорили ни о чем важном, просто болтали о пустяках — о том, что завтрак получился особенно вкусным, о погоде, о какой-то соседке, что снова поссорилась с мужем. Но именно эта лёгкость и создавала ощущение настоящего уюта. Будто мы обе пытались сделать этот последний завтрак обычным. Не прощальным.
Когда я уже собиралась надеть сумку на плечо и уходить, Марта вдруг нахмурилась, будто что-то забыла, и быстро юркнула в свою комнату. Я осталась стоять посреди кухни, разглядывая деревянные стены, на которых висели пучки сушёных трав и маленькое зеркало в резной раме.
Через пару минут она вернулась, прижимая к груди маленький кожаный кошелёк. Я сразу поняла, что внутри.
— Марта, не надо… — начала я тихо, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Ты и так уже сделала для меня слишком много…
Но она покачала головой, как будто отмахнулась от этих слов.
— Не глупи, — мягко, но твёрдо сказала она, вложив кошелёк прямо в мою ладонь. — Ты едешь в столицу. Там всё другое, и деньги точно пригодятся. И вообще, когда тебе что-то дарят от сердца — не спорь. Просто прими.
Я сжала кошелёк в пальцах, чувствуя, как он неожиданно стал таким тяжёлым — не по весу, а по значению. Всё, что я смогла — это кивнуть. Неуверенно, немного растерянно.
Мы обнялись у порога. Я старалась держаться, но глаза всё равно защипало. Прижавшись к ней, я прошептала:
— Спасибо. За всё. Я обязательно буду писать. И приезжать, как только смогу.