С каждым новым словом его старший коллега, тот самый, что чуть не поклонился Лео с Каэлисом, начинал бледнеть. Его глаза расширялись от ужаса, будто он уже видел, как карьера рушится у него на глазах. Мужчина судорожно облизал губы, сглотнул и, наконец, перебил младшего:
— Прошу прощения за недоразумение, уважаемые, — сказал он, торопливо и слишком сладко. — Конечно же, мы доверяем вам безоговорочно. Вы ведь достойнейшие лорды королевства. Несомненно, ваше присутствие здесь… всего лишь совпадение. Или, возможно, вы узнали обо всём раньше нас и прибыли сюда с той же целью, чтобы предотвратить побег преступницы? Верно?
Он замер, бросив на Лео такой просящий взгляд, что мне стало трудно сдержать смешок. Главный следователь выглядел жалко в своей попытке выкрутиться, и, будь ситуация другой, я бы даже посочувствовала. Но всё происходящее казалось настолько абсурдным, что внутри уже начинал расцветать нервный смех, тот самый, что прорывается, когда не знаешь, то ли плакать, то ли смеяться.
Лео не ответил сразу. Он стоял спокойно, но от него исходила такая сила, такая уверенность, что воздух вокруг будто сгустился. Его рука всё ещё держала мою, и эта простая деталь придавала мне невероятную силу. Я ощущала в нём живой огонь, не разрушительный, а защитный, как тот, что греет в самую тёмную ночь.
— Преступница? — его голос разрезал воздух, как ледяной клинок. — Ни допроса, ни расследования ещё не было, а вы уже раскидываетесь такими громкими словами?
В его голосе звучала такая ярость, что даже огонь мог бы замерзнуть под этим холодом. Я знала, что Лео вспыльчив, но такой… таким его я видела впервые. Он не повышал тон, ему это было ни к чему. В каждом его слове звучала сила, и она была страшнее любого крика.
Следователь тут же замялся, попытался сменить тактику:
— Ах, да, да, конечно, — пробормотал он, натянуто улыбаясь. — Студентка, прошу пройти с нами. Вас ждёт допрос, всего лишь формальность. Думаю, всё пройдёт быстро… особенно если вы сразу признаетесь. Тогда, возможно, даже удастся добиться смягчения наказания.
Его слова обожгли меня, как раскаленная плеть. Признаться? В том, чего я не совершала? Моё сердце сжалось, грудь заполнила ярость, слишком сильная, чтобы сдержать. Меня всегда трясло от несправедливости, я не умела молчать, когда меня пытались унизить или оболгать. А сейчас… сейчас они не просто обвиняли, они уже приговорили. Даже не дав шанса объясниться. И я уже открыла рот, готовая высказать им всё, что думаю, но прежде чем я успела произнести хоть слово, Лео крепче сжал мою ладонь, не больно, но настойчиво. Один, второй, третий раз. Его взгляд встретился с моим — уверенный и спокойный, он без слов дал понять, что мне не стоит вмешиваться, что он сам всё уладит.
Он выступил вперёд, заслоняя меня собой, как щит.
— Студентка Ария под защитой рода Флеймхарт. И она никуда не пойдёт одна. Более того, она не собирается признавать вину, которой не существует. Если вы действительно хотите провести допрос, он будет только в моём присутствии. Не смейте забывать, с кем вы разговариваете.
Следователи после его слов, казалось, одновременно побледнели. Двое из них переглянулись, и на лицах читалась паника. Старший, похоже, уже мысленно писал объяснительную с извинениями, а тот молодой… он, конечно, старался сохранить высокомерие, но даже он чуть отступил назад.
Я не могла сдержать лёгкую дрожь, вызванную не страхом, а силой чувств, накрывших меня. Рядом со мной стояли двое мужчин, которые были готовы защищать меня до последнего. В мире, где я ещё вчера была чужой, у меня теперь был щит и опора. И больше всего в этот момент я чувствовала: я не одна. Теперь мне не придётся бороться в одиночку.
В молчаливом напряжении нас проводили в кабинет ректора. Просторное помещение с первых шагов встречало торжественным великолепием: высокие витражные окна отбрасывали на пол причудливые узоры света, воздух был пропитан тонким ароматом зачарованных свечей, а каждая деталь интерьера будто тихо нашёптывала о древней магии и старинной власти. Полки с парящими томами, массивный письменный стол, будто вытесанный из единого куска зачарованного дуба, кресла, в которых хотелось утонуть, всё здесь дышало достатком и могущественной аурой.
Но мне было не до любования. Моё внимание мгновенно приковали куда более интересные экспонаты.
В креслах, словно у себя дома, уютно расположились те, чьё появление больно кольнуло меня в грудь — троица, которая изо дня в день превращала мою студенческую жизнь в испытание. И, конечно, рядом с ними сидела Кларисса, словно вишенка на этом тухлом торте. Все они, как ни в чём не бывало, попивали чай из изящных фарфоровых чашек, весело переговариваясь между собой.
Ректор сидел рядом с ними, слегка склоняясь вперёд, что-то одобрительно кивая и улыбаясь. Эта картина показалась мне абсурдной и до боли знакомой, словно я снова оказалась в школьной учительской, где, не разобравшись, взрослые вставали на сторону тех, кто громче и увереннее.