Все вопросы, которые крутились у меня в голове по пути сюда, отпали сами собой. Больше не нужно было гадать, кто мог что-то рассказать, кто мог увидеть, кто решил использовать ситуацию. Ответы сидели передо мной в дорогих платьях, с безупречными причёсками и улыбками, в которых я теперь без труда читала ядовитую радость. Четыре злобные стервы захотели мне испортить не только студенческую жизнь, но и жизнь в целом, чтобы я не портила атмосферу в их возвышенном мирке.
Увидев, что в кабинет я вошла не одна, а в сопровождении Лео и Каэлиса, да ещё и в компании поникших следователей, лица моих «обожаемых» обвинительниц заметно изменились.
Особенно бурно отреагировала Камилла. Она всегда была самой вспыльчивой из их компании и напрочь лишённой хоть какого-то самоконтроля. Едва увидев меня, она вспыхнула, будто кто-то подлил масла в огонь. Подняв руку, она ткнула в мою сторону с такой яростью, словно надеялась одним только указательным пальцем отправить меня в изгнание, и практически закричала:
— Что она тут делает⁈ Убийцу должны были давно упечь в темницу и допросить как следует!
В её взгляде полыхала такая ярость, что я, не ожидая подобного напора, инстинктивно отшатнулась. К счастью, рядом со мной стоял Лео, и он мягко приобнял меня, это небольшое, но очень значимое проявление заботы сразу принесло мне успокоение.
Ректор, пропустив мимо ушей крики Камиллы, вскочил со своего места и поспешно направился к нам. Казалось, он совершенно не замечал ни меня, ни Каэлиса, ни сопровождающих нас следователей, мы были всего лишь фоном. Всё его внимание было сосредоточено на Лео, словно один только он заслуживал хоть капли уважения.
— Лорд Флеймхарт, — с деланным почтением произнёс он, слегка поклонившись. — Какое неожиданное появление… Что привело вас в мою скромную обитель? И, прошу прощения, не могу не спросить: почему вы прибыли вместе с подозреваемой по делу нашего уважаемого профессора Гаспара?
Меня он удостоил лишь мимолётным взглядом, как будто я была не живым человеком, а чем-то случайным и малозначительным, вроде пятна на ковре. В его глазах читалась лёгкая растерянность и равнодушие. Ну конечно. Простая девчонка из народа, оказавшаяся в академии по какой-то нелепой прихоти судьбы… разве ей положено внимание в этом мире, полном титулов и древних фамилий?
Лео чуть крепче сжал мою руку — не грубо, а очень нежно, словно хотел убедиться, что я чувствую его поддержку. Затем он бережно притянул меня ближе, будто создавая вокруг меня невидимую границу, за которую никому не позволено переступить.
— Здравствуйте, ректор Эдмунд, — спокойно начал Лео, делая шаг вперёд, — я пришёл к вам как раз по поводу дела Гаспара.
Он произнёс имя профессора без почтительного титула, намеренно лишив его всей надуманной важности и официального блеска. И в этот момент выражение лица ректора едва заметно изменилось: вежливая маска дала трещину.
— Прошу вас, — продолжил Лео, его голос звучал твёрдо, спокойно, но за этой ровностью чувствовалась непоколебимая сила, — за неимением веских улик снять все обвинения с моей невесты, будущей герцогини Флеймхарт. Также прошу официально принять наши с ней свидетельские показания в материалы дела.
Он сделал короткую паузу, и в воздухе будто сгустилась невидимая, но довольно ощутимая магия, как перед надвигающейся бурей.
Осознав, как он меня назвал, я застыла, словно поражённая громом. Лео во всеуслышание заявил то, о чём я даже мечтать не смела. Бабочки в животе выделывали такие пируэты, что от переполнявших чувств стало трудно дышать. В этот момент я поняла, как безумно сильно люблю этого невероятно милого, обаятельного и, главное, моего мужчину.
— Если вы откажетесь действовать в рамках закона, — продолжил Лео, и в его ровном голосе внезапно зазвучали стальные нотки, — мне не останется иного выхода, кроме как передать дело в Королевский суд. А уж там, будьте уверены, сокрытие улик и халатность в расследовании воспримут совсем не так снисходительно.
Когда первая волна счастья понемногу отступила, позволяя снова дышать ровно, я огляделась и заметила, как по-разному отреагировали присутствующие. Рядом со мной Каэлис сиял, его улыбка была искренней и тёплой, он по-настоящему был рад за нас. Ректор с растерянными следователями переглядывались, явно ошарашенные внезапным поворотом событий. Они никак не ожидали, что вместо покорной обвиняемой перед ними окажется почти герцогиня — с защитой, с голосом и с силой за плечами.
А вот девушки, вальяжно раскинувшиеся в креслах, сверлили меня взглядами, полными ядовитой ненависти. Особенно Ария, её глаза метали молнии, переполненные злобой и завистью. Она будто пыталась прожечь во мне дыру одной лишь силой мысли.
Но больше всего меня поразила реакция Люсинды. Она буквально кипела от ярости, но отчаянно пыталась это скрыть. Возможно, остальные ничего не заметили, но я с детства училась читать эмоции и улавливать малейшие изменения в людях, потому это не ускользнуло от моего внимания.