Мои наблюдения прервала Кларисса, после месяца её издевательств я честно надеялась, что судьба разведёт нас по разным углам академии, и мы больше не пересечёмся. Но судьба, как выяснилось, дама не только с чувством юмора, но ещё и с явной склонностью к драматизму.
— Лорд Флеймхарт, позвольте поинтересоваться, — голос Клариссы прозвучал холодно и надменно, словно лезвие ножа, скрытого в кружевной перчатке. — Откуда у вас такая уверенность в невиновности этой девицы? Она импульсивна, склонна к необдуманным поступкам, да и в академии не блистает умом. Кроме того, — она выразительно кивнула в сторону троицы, — у нас есть показания этих уважаемых леди. Они ясно утверждают, что видели, как она выбежала из кабинета профессора Гаспара поздно вечером. А сам профессор, между прочим, ещё днём упомянул, что собирается задержаться ради встречи с отстающей студенткой. Совпадение? Или всё-таки нет? Как вы объясните тот факт, что он был найден мёртвым всего спустя несколько часов после этого?
Лео лишь усмехнулся, насмешливо фыркнув, и лениво закатил глаза, будто услышал не обвинение, а очередную скучную сплетню.
— Забавно, как легко вы верите словам «уважаемых» свидетелей, особенно тех, кто уже давно проявляет личную неприязнь к обвиняемой, — протянул он с холодной иронией в голосе. — А если вас интересует алиби, то после того, как Ария покинула кабинет профессора, её встретили мы с Каэлисом. Проводили её до комнаты, и она провела там всю ночь. Под моим пристальным наблюдением.
Он сделал шаг вперёд, прижимая меня ближе к себе, словно напоминая всем, кто здесь на чьей стороне.
— Так что, с учётом всего сказанного, прошу вас наконец приступить к настоящему расследованию, а не устраивать здесь балаган для обиженных аристократок. Или мне действительно нужно показать вам, как выполняется ваша работа? — его взгляд был ледяным, острым, пронизывающим насквозь.
Благодаря настойчивости и влиянию Лео, ректор, хоть и неохотно, с заметной тенью сомнения на лице, всё же отдал приказ снять с меня обвинения и включить наши с ним показания в официальное расследование. Его голос звучал медленно и лениво, будто каждое слово приходилось вытаскивать изнутри, как занозу, но он подчинился. Видимо, он понимал, что с семьей Флеймхарт ссориться себе дороже.
С этого момента у меня было железное алиби, подтверждённое не кем-нибудь, а самим наследником герцогства Флеймхарт и уважаемым профессором Каэлисом Греймур. Следователи, оставшиеся без единственного подозреваемого, выглядели растерянно и даже немного испуганно, словно весь их привычный порядок рассыпался на глазах.
Из-за смерти профессора прямо в стенах академии учёбу приостановили на две недели. Такое решение приняли мгновенно, руководство не могло допустить паники и дало приказ срочно провести расследование, проверить защитные барьеры, охранные круги и весь состав преподавателей. Всех студентов отправили по домам, подальше от шума и потенциальной опасности. Ведь если не дай бог повторится нечто подобное, то заботливые и, главное, влиятельные мамочки с мешками золота и острыми когтями устроят такой переполох, что Люмендор уже никогда не оправится.
Возвращаться к Марте, моей доброй спасительнице, у которой я жила по прибытии в этот мир, мне не хотелось, не из-за нежелания видеть её, наоборот. Я не хотела вновь быть для неё обузой. К тому же дорога туда-обратно заняла бы большую часть этих двух недель, и в итоге я бы просто потеряла время. Взвесив все варианты, я решила поступить практично: снять комнатку в трактире неподалёку от академии. На счастье, у меня были отложенные деньги.
Где-то спустя месяц после начала учёбы, ко мне подошла девушка по имени Герта — старшекурсница с целительского факультета. Она была из знатного рода, но, в отличие от большинства, не зазнавалась и вела себя вполне по-человечески. Наше знакомство произошло на общей лекции по литературе, где я сразу оказалась в центре внимания благодаря своим нестандартным рассуждениям, страсти к анализу и умению читать между строк. Преподавательница, к слову, была ко мне абсолютно равнодушна, что только прибавляло ей очков в моих глазах, ведь после всех этих надменных взглядов её равнодушие казалось благословением.
У Герты же с литературой, мягко говоря, не складывалось. Она ненавидела художественные романы, считала их «пустой тратой времени» и с куда большим интересом читала анатомические трактаты, чем описания душевных метаний персонажей. Поэтому, однажды, после лекции, она остановила меня.
— Ты, похоже, любишь все эти книжные страдания? — спросила она с лёгкой усмешкой, но без злобы. — Не хочешь немного подзаработать?