— И снова эта ваша… загадочная невеста. Может, именно она и есть тёмная? Появилась из ниоткуда, а теперь как-то замешана во всех делах, связанных с тёмными магами в академии.
Его взгляд впился в Лео, холодный и давящий, будто магия герцога, тяжёлая и цепкая, пыталась проломиться в самую суть его мыслей. Воздух в комнате сгустился, в тенях на миг мелькнули причудливые силуэты — отголоски силы, которую Ивондейл сдерживал, но готов был выпустить при малейшем поводе.
Это задело Лео так глубоко, что терпение в нём лопнуло, как хрупкое стекло. Он мог стерпеть унижения в свой адрес, проглотить язвительные слова, даже выдержать магическое давление герцога, но только не оскорбления и подозрения в сторону Арии.
Она была для него всем: нежной, сильной, храброй, такой упрямой в своей доброте, что иной раз казалась ему воплощением самой светлой магии. Его принцесса. Его сокровище, которое он готов был защищать, как древние драконы стерегли своих возлюбленных в заоблачных башнях. И если придётся, он будет драться за неё с самим миром.
— Недавно моя мать провела сеанс восстановления памяти для моей невесты, — сказал Лео ровным, почти ледяным тоном, но под этой маской бушевал огонь. — И знаете, что мы узнали? Можете не верить, злиться или даже попытаться убить меня, но я уверен: моя невеста, та самая «девка», как вы позволили себе её назвать, — утерянная дочь семейства Ивондейл.
Герцог замер на мгновение, будто его ударила невидимая молния, а затем резко поднялся из своего кресла. Магическая аура вокруг него вспыхнула, в воздухе замелькали крошечные искры, знак того, что его сила рвётся наружу.
— Что ты несёшь⁈ — воскликнул он, и в его голосе звучала не только ярость, но и что-то ещё… оттенок страха, тщательно спрятанного, но всё же различимого.
Но Леандр даже не дрогнул, встречая этот взгляд с ледяным спокойствием.
Он знал, что с этой минуты их разговор уже не будет прежним. И что назад дороги нет.
— Разве вы не видите? — Лео говорил твёрдо, однако в его голосе угадывалась скрытая боль. — Ваша так называемая найденная дочь абсолютно не похожа на Арию. Как вы вообще могли забыть всё о собственной дочери? Ваша дочь всегда была нежной, милой и до глупости доброй. Но та девушка, что сейчас живёт в доме Ивондейл, — её полная противоположность. Агрессивная, самолюбивая, одержимая роскошью и чистотой родословных… Сами подумайте…
Он хотел продолжить, но внезапно воздух между ними дрогнул, и на груди Лео вспыхнул амулет, подарок Арии. Камень сиял зловещим, густым алым светом, словно пропитался кровью. Силы, вплетённые в защитный кулон, рвались наружу, дрожали, предупреждая: опасность близко.
Не сказав больше ни слова, он резко встал с дивана и рванул к двери.
— Куда это ты собрался? — голос мужчины звенел от возмущения и недоумения. — Мы не договорили, и я не разрешал тебе уходить.
Но Лео уже не слышал угроз. Его мир сузился до одной-единственной мысли — Ария. Его девочка. Его принцесса. И она сейчас в беде.
Он с силой сбросил руку герцога, и в момент прикосновения между ними проскочила искра, рассыпавшись в воздухе золотыми осколками магии.
— Она в опасности, — бросил Лео, даже не оборачиваясь. — Мне нет дела до ваших иллюзий. Оставайтесь здесь и верьте им, если хотите.
Дверь кабинета распахнулась, и он исчез в коридоре, несясь вперёд, ведомый кровавым светом амулета и гулом собственной магии, что рвалась наружу, готовая смести любого, кто посмеет встать у него на пути.
Голова раскалывалась так, будто в неё вбили тысячу раскалённых гвоздей. Сознание возвращалось медленно, нехотя, словно не желало видеть то, что откроется моему взору. Я попыталась вдохнуть глубже и почувствовала, как ледяной воздух обжигает лёгкие.
Когда зрение наконец прояснилось, я смогла оглядеться. Это была мрачная, сырая темница. Каменные стены, поросшие плесенью, впитывали в себя тьму, а единственным звуком было ровное, почти издевательски размеренное кап… кап… где-то рядом. Каждая капля отзывалась в висках глухой болью. Я висела, привязанная прямо к стене — руки перетянуты жёсткой верёвкой, которая врезалась в кожу, оставляя неприятное жжение.
Стараясь не поддаться панике, я заставила себя сосредоточиться. Страх, как я знала, был худшим советчиком, он парализует разум быстрее любого яда.
«Думай, Ария. Что произошло? Что ты видела в тот момент?»
Мне нужно было ухватиться хотя бы за обрывок воспоминаний — любую крошку, которая могла бы помочь выбраться отсюда.
Картинки в голове вспыхивали и гасли, как всполохи молнии. Я помнила приглушенный плач… и девушку. Да. Девушка. Её силуэт казался удивительно знакомым, словно мы уже пересекались раньше. Но в темноте, в вихре событий, моё сознание не успело выхватить деталей. Лицо расплывалось, ускользало, как сон, который не успел запомнить.
Я пыталась прикусить губу, чтобы прогнать тупую боль и заставить память работать, но оказалось, что напрягаться было не нужно.