Не то чтобы, у меня было что-то страшное. Нет. Перелом голеностопного сустава в моем случае просто счастье какое-то. Он стабильный, а значит, я могу ходить в ботинке для реабилитационной ходьбы. Но танцевать я не смогу еще долго, а с учетом того, что я нигде-то там, а в Париже, то моя карьера накрывается медным тазом. Никто меня ждать не будет и тем более, придерживать место. Мсье Петров вслух это не произнес, но мы оба знаем, что эта жестокая правда стала реальностью.
Петров вообще удивительный человек. Он отвратительно себя ведет и разговаривает, но его талант перекрывает все недостатки. Я так мечтала работать с ним, что теперь даже не знаю куда себя деть от сожаления.
-Клаудия, поезжайте уже домой, - наблюдаю, как куратор медленно попивает чай, в моей комнате. - Я вполне могу о себе позаботиться сама.
Она молчит. Она вообще по своей натуре почти всегда молчит, но сейчас меня это не беспокоит. Я сама не хочу разговаривать и кого-либо видеть. Даже родителям не рассказала о переломе, почему-то именно им труднее, ведь это конец всему.
Заикнись я, что возвращаюсь домой, как мама тут же найдет университет для моего поступления, а папа начнет говорить, что он знал, что из танцев ничего не получится. Увы, но его слова оказались пророческими.
-Клаудия, уже глубокая ночь, вам нужно ехать домой, - настаиваю я. - В конце концов, если мне что-то понадобится, я смогу попросить девочек из соседней комнаты.
Могу, но не стану, конечно. Они меня с первого дня не взлюбили, хоть я даже рта не успела раскрыть. Сомневаюсь, что это те люди, кто протянут руку помощи, скорее всего, из-за одной из них я и оказалась в такой ситуации.
Юна за мной спускалась, и она вполне могла подтолкнуть меня, просто я совершенно не помню тот момент, все что у меня имеется из доказательств - нелюбовь коллег, но к счастью, Клаудия об этом не знает. Было бы совсем стыдно, начни я сейчас кого-то обвинять в своих бедах.
-Хорошо, - соглашается куратор. - Я заеду завтра утром, перед работой.
Без эмоций, с присущей ей сдержанностью и холодностью. Ярый пример того, как мы можем своими проблемами напрячь других людей.
Как только закрылась дверь за Клаудией, я даю себе возможность разрыдаться. Видит Бог, я держалась весь день. Это не слезы боли в ноге, это даже уже не шок, его-то я молча пережила, проглотила можно сказать. Нет. Это слезы боли, которая глубокого внутри.
Почему все так? Зачем? Как я теперь буду жить? Как смотреть в глаза родителей, друзей и главное, как теперь будет относиться ко мне Колесников? Я не выдержу, если увижу в его глазах жалость, это убьет меня.
Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что не инвалид, что это все временно. Но Боже, теперь-то что будет с моим будущим? Второго удачного шанса больше не будет, мне и так повезло, что «Нуар» взял меня. Остается только всю жизнь преподавать и довольствоваться малым, когда мечты разрушены.
Вволю наплакавшись, я видимо уснула, потому что из сна меня вырывают нежные прикосновения к щеке. По запаху понимаю, что это он и мое сердце бросается вскачь.
Губы Ивана прикасаются к моим и все, мне больше ничего не нужно. Я отвечаю на поцелуй, но глаза по-прежнему закрыты. Это как сладкий сон, как наваждение какое-то. Он здесь. Он прилетел ко мне. За мной. Он здесь. Разве не это ли счастье?
-Привет, Принцесса, - оторвавшись от моих губ, шепчет Колесников.
Молчу, лишь сильнее цепляюсь в его волосы на затылке и тяну на себя. Мне нужно чувствовать его, только благодаря этим эмоциям, моя боль уходит.
Иван не мешкает, наваливается на меня и целует с еще большей страстью. Я понимаю, что хочу его, мы столько не виделись, что вполне разумно начать его раздевать, но у Вани видимо есть свои соображения на этот счет.
-Эй, стой, - перехватывает мои запястья. - Не с порога же?
-Почему нет? - вырываюсь, пытаясь стянуть с него свитер. - Я соскучилась.
-Я тоже, - улыбается он. - Но для начала, я бы хотел посмотреть на тебя и рассмотреть твою ножку.
Разочарованно откидываюсь на подушки, поднимая левую ногу вверх.
-Красиво, правда? - с сарказмом, спрашиваю я. - Голубой мне к лицу.
Иван с облегчением выдыхает и начинает смеяться.
-Это ботинок?
-Ну да, месяц похожу, потом реабилитационный период и возможно когда-нибудь, я смогу…
-Катя, перестань и не драматизируй, пожалуйста, - серьезно говорит он, положив мой ботинок к себе на колени. - Я думал все намного хуже.
Я резко сажусь, пребывая в каком-то шоке от его слов.
-Хуже? А это что, по твоему? Небольшая досада? Как я теперь буду танцевать, да меня завтра же выгонят из театра, кому я нужна с этой штукой?
-Мне, - без запинки отвечает он. - Это временное неудобство, главное что в порядке голова, внутренние органы и вообще, что ты жива и относительно здорова. Разве нет?
Закатываю глаза. Как он не понимает, что моей карьере пришел конец, почему он так спокоен?
-Ваня, мне придется вернуться домой, а в нынешних условиях это трудно. Что я там буду делать? Скрываться пока ты не решишь свои проблемы?
Теперь уже злится он, просто молча сжимает кулаки и встает с постели.
