Как бы Иван ни старался, но он не сможет одной задницей усидеть на двух стульях, пришло время выбирать. Но если я сейчас поставлю его перед выбором, он естественно останется со мной, а затем всю жизнь будет жалеть об этом решении. Так нельзя. Зачем столько преград перед счастьем? Может там вовсе и не счастье?
Я целую его, чтобы навсегда в моем сердце отпечатался этот момент. Поцелуй долгий и тягуче-сладкий. Не знаю, понимает ли Иван, что он последний? Почувствует ли, что я освобождаю его от ответственности?
Говорят, что там, где тонко, там и рвется. Вот у нас как раз, так и есть. Нашим отношениям пришел конец, когда я, осознанно обрываю эту нить, а он, судя по всему, ничего не понимает, выдавая желаемое за действительное. Для Ивана эти ласки как прелюдия перед бурной встречей, а для меня пустота.
- Я позвоню тебе, как только будет возможность, - тихо шепчет мне на ухо Ваня, а я с трудом сдерживаю слезы. Не могу ничего ему ответить, лишь киваю.
Он отходит от меня, а мое тело словно трескается по швам, как же становится больно в этот момент, но другого выхода, к сожалению, не вижу. Мне нужно его отпустить, вот сейчас запомню его, именно таким, как увидела впервые, как он выходил из своего авто, много месяцев назад, и смогу отпустить. Я должна. Нет выбора. Сейчас что-то случилось очень плохое, раз его потряхивает от нервов. Сейчас я понимаю, что поступаю правильно.
- Пока Иван Колесников, - говорю в тот момент, когда он открывает дверь машины и глотаю слезы.
- Почему мне кажется, что ты прощаешься? – спрашивает вроде с усмешкой, но все равно насторожился. Не хочу давать ему повод для сомнения, иначе он не уедет.
- Потому что, ты уезжаешь, - выдавливаю самую лучшую улыбку из своего арсенала и махаю ему рукой.
Колесников на пару секунд задерживает свой взгляд на мне, а затем легко садится в салон и выезжает на дорогу.
Еще какое-то время я стою и смотрю ему вслед, но, когда он поворачивает на перекрестке захожу в дом. Мне трудно дышать, но противный голос праведницы в моей голове, говорит, что так нужно. Так мы сможем жить дальше, без потерь.
- Как все прошло? – спрашивает из кухни папа, заметив меня. – Все еще в силе?
- Да, рейс по расписанию, - решительно отвечаю я, до конца не верив, что первая поставила точку.
- У тебя точно все хорошо? – мамин голос звучит обеспокоенно, она думает, что за двое суток со мной могло уже произойти все, что угодно.
- Да, мам, - устало выдыхаю, перелет такой сложный был, что единственная мысль лечь и закрыть глаза. Очень сложно. – Завтра утром, я поеду в «Petit dance» и все будет хорошо. Просто устала немного.
Маме не нравится эта вся затея, и она лишь молча сопит, но мне уже так надоело кого-то переубеждать, что делаю вид, что ничего не слышу.
-Он не звонил? – наконец-то мама перестает обсуждать перелет и переходит к сути.
-Еще нет, - ложусь на кровать в гостиничном номере, пытаясь хоть немного расслабиться. – Это лишь вопрос времени.
-Ты зря так поступила, Катя. Он не виноват, что все сложилось так, да и потом, сейчас ему нужна поддержка, а как я поняла, ей неоткуда появиться.
-Мам, не начинай, ладно? – психую я. - Сначала папа, теперь ты. Сколько можно? Я все решила!
Родители думают, что я ничего не понимаю, а на самом деле, мысленно уже прокляла ту минуту, когда села в самолет. Страшно представить, что может быть дальше. Мое подсознание рисует всякие драматические вещи, от которых наворачиваются каждый раз слезы, но я же все делаю правильно, да?
-Катя, - мама делает театральную паузу, - не нужно повышать на меня голос. Это не я в чем-то виновата и не я заставляла тебя лететь в Париж. Но ты взрослая, сама приняла решение и уехала, так что не надо…
Не могу это больше слушать, не выдерживаю.
-Я позвоню тебе завтра, когда зарегистрируюсь, - заканчиваю наш разговор. – Не переживайте, со мной все хорошо, не пропаду. В конце концов, есть карта. Спокойной ночи, мама.
Небольшая пауза, она не знает, что ответить, чтобы не стало хуже, все же я не в соседней комнате ночую.
-Хорошо, дочка, - сдается мама. – Держи нас в курсе. Спокойной ночи.
Откладываю телефон на тумбочку и утыкаюсь в подушку. Мне так сложно взять себя в руки, так сложно представить дальнейшую жизнь, пусть даже если и мечтала о «Нуар» столько лет. Еще и родители, не упускают возможности показать мне, что поспешные решения и выводы - не самая моя лучшая черта.
До встречи с Иваном, я жила танцами, так хотела доказать всем и каждому, что добьюсь успехов в своем любимом деле, стану сильной и независимой, а сейчас, все настолько усложнилось, что я в растерянности.
За пол дня проведенных в Париже, уже ненавижу саму мысль о танцах. Пятнадцать лет моей практики летят коту под хвост, когда сердце обливается кровью.
Он не простит. Не поймет и возненавидит меня. В его глазах я навсегда останусь предательницей, а никто не любит предательниц. Никто.
