Магазин на отшибе, крайний в ряду. Неплохое расположение для ювелирного, в котором явно преобладали камни покрупнее тех, что толкали прохожим на первом этаже. Магазин для ценителей, так сказать.
– Жалюзи закрыть наполовину, чтобы можно было разместить людей. Спрятаться, больше не подходить к двери. Следить, чтобы ни у кого не было укусов. Понятно?
Девушка молча кивнула. Вторая бросилась из-за кассы в мою сторону, но я молча поднял руку, останавливая ее. А потом пальцем показал обратно, на то место, где она только что укрывалась.
– Жалюзи на витринах есть?
– Нет, только на входе, – ответила продавщица. – На втором этаже ни у кого нет.
Я кивнул.
– Быстрее давайте, – сказал я и пошел дальше.
Оператор дал короткую очередь, слегка поверх голов. Такие вот жесты почему-то действуют на людей значительно лучше, чем слова. Хотя я бы, зная людей военных, больше боялся слов.
Да, я бы больше боялся слов. В табеле ранжирования опасности они бы находились у меня на втором месте, сразу за полным молчанием. Если вооруженный человек молчит, то значит, он готов тебя убить. И не будет разговаривать со своей жертвой. Нужно различать военного и убийцу. И те и другие убивают, но военный, будь он армейским или боевиком корпорации, не умеет при этом разговаривать с жертвой. Не те нервы.
А сразу за молчанием стоят слова. Потому что если военный говорит, то он боится, очень часто боится. Не людей, с которыми говорит, а того, куда может зайти ситуация. Когда кругом опасность и куча вооруженных людей, ситуация редко развивается в желаемую сторону.
А когда человек, считающий, что владеет ситуацией, стреляет поверх голов, то это, в принципе, хорошо. Хотя бы потому, что он не стреляет в тебя. И значит, он вроде как действительно владеет ситуацией. Уж точно владеет собой и не начнет с перепугу лупить на поражение.
Но на людей, на толпу, действует именно демонстрация силы.
Кое-кто попытался даже развернуться и побежать обратно, тем самым создав сутолоку и замедлив движение первой волны. Почти все остальные тут же резко, прямо как мой «шалун», повернули в стороны, тут же организовав давку при входе в магазины справа и слева.
– Можете продвигаться и уходить в магазины назад, или на один ближе ко мне, – благожелательно посоветовал Оператор. – Все, кого укусили, осторожно ложитесь на пол и ждите помощи.
Второй магазин в моем проходе выглядел пустым. Джинсы везде, одни мне даже приглянулись, те, что лежали прямо на витрине. А продавцы либо сбежали, либо глубоко спрятались. Не судьба мне купить джинсы сегодня.
– Прячьтесь, не высовывайтесь, пока не поступит команда, – на всякий случай крикнул я внутрь и двинулся дальше.
Полная женщина бежала так быстро, что можно было только удивляться, как при таких талантах к бегу она умудрилась так располнеть. Я видел ее глаза. Она не соображала ничего. Абсолютно. И ее не остановил ни голос Оператора, ни предупредительная очередь.
У нее не сработал даже стадный инстинкт. В отличие от большинства, продолжающего пробиваться в двери двух магазинов, она бежала прямо вперед. Сбила с ног какого-то мужчину и даже этого не заметила. Вышла на открытое пространство и понеслась вперед с удвоенной силой, прямо на ряд неподвижно застывших «шалунов».
«Шалуны» бы ее остановили. Но Оператор был хорошим командиром и показал это еще раз. Нельзя было, чтобы машины сбили с ног женщину на глазах у бегущей толпы. Это могло бы добавить паники, могло бы заставить народ побежать назад, прямо под укусы зараженных.
Я это видел отсюда, сверху. Видел настроение толпы, представлял, как она себя может повести.
Оператор выстрелил, стоя прямо за «шалунами». До женщины оставалось метров двадцать – два бутика. Короткая очередь, два патрона. Одна пуля попала женщине в грудь, вторая раздробила челюсть. Она еще продолжала двигаться по инерции вперед – и так и умерла в движении.
Ее тело упало прямо у линии «шалунов», так и не шевельнувшихся.
Оператор посмотрел вперед, убедился, что большинство еще активней заспешило укрыться в магазинах, и отступил назад, чтобы не загораживать отделению Призрака зону обстрела.
Я дошел до третьего магазина. Любимая спортивная одежда и инвентарь. Безумная смесь найковских кроссовок, штанов от «адидас», плавок от «спидо», щедро сдобренных никому не известными марками со всех концов света.
Мужчина, охранник, стоял у входа и сжимал в руках шокер.
– Оружия нет? – спросил я.
Он посмотрел на меня сверху вниз и угрюмо мотнул головой, лишь слабо пошевелив шокером. А вот на таких, как он, мой тяжелый бронежилет тоже подействовал бы умиротворяющее. Но только если бы вместо меня к нему подошел Тюжок, например. А не хлюпик типа меня. Охранник-то классический, ненамного ниже ростом наших, хоть и успевший поиметь вместо каменного пресса нормальное человеческое брюшко. Такой меня не воспримет: не с моим ростом.
Хотя я знаю, как найти с ним общий язык. Я выдернул второго «грача» и подал ему рукояткой вперед, вместе с запасным магазином.
