Несложно было представить, что здесь произошло. Один из взбесившихся бросился прямо под машину. В самом начале, когда еще вообще никто не понимал, что происходит. Водитель затормозил, даже еще успел механически выключить зажигание. Бросился наружу смотреть, что случилось, наверное, уже представлял себе суды и штрафы. Мечтал, чтобы сбитый им остался жив. Не подозревая, что его жизнь круто поменяется в тот момент, когда он выйдет из машины.
Дальше угадать было сложнее. Водителя явно здесь не было. Значит, вряд ли он остался жив. Если бы сообразил быстро – спрятался обратно в машину.
Пока мы бежали, Лена вроде как пришла в себя и даже слабо улыбнулась, когда я попытался ее подбодрить.
Но когда Богослов отпустил ее, чтобы сесть за руль, она неожиданно обвисла у меня на плече. Мне нужны были свободные руки, и я положил ее на капот машины неподалеку.
– Как ты? – спросил я.
Лена молчала. Теперь вот действительно начинало темнеть, без всякого затмения. Я включил фонарь и посветил на ее лицо. Девушка резко зажмурилась и отвернулась.
Из уголка ее рта медленно потекла вязкая слюна.
– Богослов, – окликнул я. – Не помогло.
Он завел машину, вышел и встал рядом со мной.
– Конечно, эту дрянь я на ходу соображал. Будем возиться? – спросил он. Мы были напарниками достаточно, и он знал ответ.
– «Протокол Милуоки» тоже помогает редко. Тем более когда я эту шнягу на глазок смешивал.
Я посмотрел в самый уголок своего экрана-стекла, на котором услужливо тикал обратный отсчет. Пять с половиной минут.
– Ладно, – сказал Богослов и, распахнув на ней куртку, воткнул толстенную иглу прямо в сердце. Он выдавил содержимое раньше, чем девушка даже успела дернуться. Выдернул шприц и отбросил его в сторону.
– Грузимся. Я за рулем.
Лену выгнуло дугой через мгновение после того, как препарат попал внутрь. Ненадолго, я надеялся, что какие-то ощущения она испытывала очень недолго. Потом она замерла. Я даже не мог услышать ее дыхания.
Александр, сбросивший свой рюкзак около задней двери, кинулся мне помогать.
– Дверь багажную открой, – через плечо попросил он Богослова. – Там кнопка есть, слева от…
– Открыл, – прервал его мой напарник.
Мы затащили девушку в фургон, охранник, так и удержавшийся за нами, принял ее внутри.
Я забросил им вслед рюкзак Александра и бросился к пассажирскому сиденью, оставляя им возможность самостоятельно захлопнуть дверь.
– Если начнет шевелиться – выбросьте ее наружу, – сказал Богослов, чуть повернув голову назад. Потом, видимо разглядев выражение моего лица, поправился: – Ну, или попробуйте ее связать и заклеить чем-нибудь рот. Если зашевелится, конечно.
Я продолжал смотреть на напарника.
– …Что вряд ли, – решил добавить он. Я смотрел. – Ну ладно, вы там с ней побережней. Но если зашевелится, дайте нам знать.
Когда мы вырулили со стоянки, уголок моего бронестекла показывал 5:15. Вокруг нас, с трудом поспевая за машиной, скакали «шалуны».
О том, чтобы успеть до взрыва к больнице или хотя бы выйти из зоны поражения, не могло быть и речи.
Я понял это сразу, как только мы оказались на дороге.
Машины стояли везде. Брошенные, иногда еще припаркованные к обочине, но чаще оставленные прямо посреди дороги.
Нам еще повезло, что на выбранном нами маршруте не оказалось мертвых заторов. Так или иначе, Богослов упорно вел машину вперед.
Бешеные кое-где встречались, но машина их привлекала мало. Только один раз окровавленная женщина в разодранном пуховике бросилась прямо под колеса. Богослов даже не притормозил. Нас лишь тряхнуло два раза.
Я все время оборачивался назад, но девушка не шевелилась. Я хотел спросить, дышит ли она вообще, но все время сдерживался. Сейчас мои вопросы и их ответы мало что меняли. Были дела поважнее.
«Шалуны», болтающиеся по окрестностям, наконец сумели предложить нам более или менее пустую дорогу. Тут было пошире, почти шоссе. И главное, оно было огорожено от пешеходов небольшими заборчиками. А может, наоборот, ограждение предназначалось для машин.
Как бы то ни было, здесь было почти пусто, и мы прибавили.
– Десять секунд, – сказал я в последний момент. Надо было прятаться. Мы все еще были слишком близко, не думаю, что мы сумели выехать даже за пределы четырехкилометрового радиуса. Ну, может, и выехали, но весьма недалеко.
Через сотню метров Богослов резко свернул в сторону, уходя под укрытие невысокого старого здания. Два этажа с мансардой. Старая кирпичная кладка. Верный выбор. Если что и выдержит ударную волну, то именно такие здания. А если и не выдержит, то лучше оказаться заваленным двумя этажами, чем небоскребом.
Нас накрыло, когда таймер на стекле показывал «0:03». Неплохая точность. Собственно, надо было радоваться тому, что ошибка оказалась всего на три секунды, а не на тридцать.
В боковое зеркало я увидел, как по шоссе, с которого мы только что съехали, взрывная волна протащила легковушку. Потом машина за что-то зацепилась, но это не удержало ее на месте, она просто перевернулась и дальше двигалась уже кувырком.
