Диана задумалась.
Голубев заметил витрину киоска.
– Мороженого хочешь?
– Нет.
– Копун очень рассчитывает, что с ним полетишь и ты, – добавил Голубев. – Я, конечно, сглупил, пообещав тебя уговорить, не зная твоих планов…
– Ты о чём? – очнулась женщина.
– Я пообещал тебя уговорить, чтобы ты согласилась.
Брови Дианы сдвинулись, глаза потемнели.
– Ты посмел… обещать ему…
– Так получилось. – Виктор изобразил смущение и раскаяние. – Я ведь тоже собираюсь лететь в Ланиакею, по заданию командования, естественно, вот и не сдержал язык.
– Чёрт бы тебя побрал, майор! – прошептала Диана.
– Прости.
– У меня куча дел на Земле…
Сообразив, что внутренне собеседница уже готова согласиться с полётом, Виктор запрятал радость поглубже и уныло проговорил:
– Могу сказать ему, что ты против.
– Молчи уж, парламентёр! Только хуже сделаешь! Он и так невысокого мнения о человеческих добродетелях.
– Сам создан такими же деятелями, как мы. Не верю я в его нравственные принципы.
– Тогда ты окончательный глупец!
– Пусть так, не стану спорить. Так что мне ему сказать?
– Я сама скажу. – Диана резко встала. – Кто в вашей структуре главный?
Голубев остался сидеть, глядя на женщину снизу вверх.
– Зачем тебе?
– Планы Агентства не зависят от расчётов контрразведки. Хочу предупредить твоё командование, чтобы тебя отозвали.
Голубев усмехнулся.
– Решение уже принято на самом верху. Никто его не отменит. А ты напрасно считаешь меня лохом. В иерархии Коскора я всё-таки полковник.
Диана смерила его взглядом, накинула на плечо ремень сумочки и пошла прочь, стуча каблучками.
Голубев невольно облизнул губы, глянув на её красивые икры. Опомнился, крикнул:
– Копун сам хотел с тобой повидаться! Не отказывайся, может, от нашего похода будет зависеть жизнь твоего Волкова.
Диана не оглянулась.
Впервые в жизни Зубр по-настоящему испугался, когда гравикомпенсаторы польского драккара «Вшистско воеводство» ни с того ни с сего отказали и кораблём завладела невесомость. Вернуть кондиции генератору антигравитации удалось только через два часа, и всё это время командир ЧАК «Сириана» промучился в туалете каюты, почём зря костеря команду и ушлых британцев, торговцев старьём.
Сбой наконец устранили, и команда устроила весёлую вечеринку (по часам корабля приближалось время полуночи) с плясками и битьём бокалов: Зубр разрешил вскрыть холодильник с алкогольной продукцией, среди которой хранилась и премиальная русская водка «Сибирский стандарт» на облепихе и можжевельнике. Разумеется, после этого пришлось ждать несколько часов, пока пилоты придут в себя. Да и сам командир не отказал себе в удовольствии, хотя пил мало.
– Всем занять рабочие места! – объявил он, устроившись в тесной рубке драккара, где с трудом размещались четыре члена экипажа. – Летим дальше. Виски, где мы?
Компьютер корабля, получивший это странное имя от первого пилота Ионы Шпанова, чуть ли не единственного дипломированного специалиста на борту (он окончил лётное училище в Грозном, потом институт космоплавания в Рязани), равнодушно ответил на английском языке:
– Whirlpool Galaxy.
– По-русски говори! – рассвирепел Зубр. Он считал себя укром до мозга костей, но язык знал плохо и предпочитал говорить по-русски.
Уже после передачи драккара в руки ЧАК стало известно, что компьютер космолёта говорит только по-польски, категорически отказываясь от русского. Айтишникам, приглашённым из Института цифровых платформ, пришлось изменять программы общения Виски (до передачи польской стороной компьютер носил другое имя – Впорный). Но и после подстройки Виски зачастую говорил на «родной мове» либо употреблял английский, избегая русских терминов. Очевидно, создавали машину ультраправые польские националисты, мало в чём уступавшие украинским нацикам, не забывшие поражения в последнем конфликте с Россией, когда польские власти решили отодвинуть границу западной Львовско-Сигизмундской волости за счёт российских земель и нанесли удар по российским пограничным городам в Калининградской области Бранёво и Зеленоградск. Случилось это девяносто лет назад, однако после зачистки границы и ликвидации базы в Буселе, откуда и стреляли поляки, им не стали помогать даже немцы, и они это помнили.
– Галактика Водоворот, – нехотя повторил Виски, словно был живым поляком.
– Двадцать четыре миллиона световых лет до Солнца, – сказал Уилки Брон, навигатор космолёта. – Ещё лететь и лететь.
Зубр кивнул. Он знал, что. в отличие от нормальных людей, рождающихся от папы и мамы (в Европе вошёл в моду другой термин: родитель-1 и родитель-2), Брон был «усовершенствован с обрезанием», то есть в его геноме была только одна хромосома – от женщины плюс «умные наноботы», и эксперимент в Малой Британии сочли удачным. Правда, выглядел Уилки как простой трансвестит, зато быстро усваивал информацию и мог работать в любой области земного социума.
– Виски, готовность!
– Уже, – сказал компьютер.
– Включай ВАРП!
