– Это хорошо, – Олег хмыкнул. – А то я всё боялся, что напугал тебя тогда. Хотел впечатление произвести и на следующую встречу пригласить, потому и придумал с этими медиумами и духами. Дурацкая шутка, если честно. Ты не в обиде?
– Нет.
– А насчёт продолжения знакомства, стало быть, можно не рассчитывать?
– Нет, – она покачала головой. – Я устала, Олег. Хочу просто домой, подальше от людей. Сяду и посижу в одиночестве. А ты езжай к своей Снегурке, если она есть.
Взгляд Олега переменился. Раньше доброжелательный, он вдруг стал настороженный и подозрительный.
– Ты изменилась, – сказал он не то с разочарованием, не то с опаской.
– Все мы меняемся, – пожала плечами Кристина. – А если не меняемся, то умираем. Удачи, Олег.
Пока разговаривала, успела вызвать такси, так что удалось сразу сесть в машину. На улице уже второй день шёл снег. Природа вспомнила, что скоро заканчивается первый месяц зимы, и навёрстывала упущенное. Кристина смотрела на падающие хлопья и думала о том, что они успели вовремя. Каркасы домов уже стояли, так что оставались последние штрихи, а в январе можно приступать к внутренней отделке. Конечно, придётся воспользоваться обогревателями, чтобы краска и клей нормально сохли, но всё-таки самое главное, что они успевают. Эль Пунто будет построен.
– Хорошая погода, да? – спросил таксист. Темноволосый загорелый парень.
«И это в декабре? В солярий ходит, наверное», – подумала Кристина.
– Вы с корпоратива? – продолжал задавать он вопросы.
– Я устала и не хочу разговаривать, – сказала она. – Просто отвезите меня домой. Можете музыку послушать, если вам скучно.
Таксист промолчал, но музыку действительно сделал громче. Всю дорогу он бросал на Кристину взгляды в зеркало заднего вида, но та старалась не обращать внимания.
«Откуда они все повылазили? – думала она. – Что им от меня надо? Неужели не понимают, что я устала и занята. Что им всем требуется? Может быть, у меня вид какой-то не такой? Может быть, надо что-то у меня самой сфокусировать, чтобы они отстали? Интересно, получится ли у меня вообще? Вот я приезжаю, сажусь перед зеркалом, навожу на себя фотоаппарат и… случится ли вообще что-то?»
«Случится, – ответил внутренний голос, о котором она успела позабыть. – И никакой фотоаппарат не нужен. Я сам справлюсь, ты только попроси».
– Прошу, – сказала Кристина, выходя из машины. – Очень прошу, сделай уже что-нибудь, чтобы всё было спокойно и понятно. Я строю Эль Пунто, а остальное пусть не мешает.
«Слушаю и повинуюсь», – отозвался внутренний голос.
– Скажите, что это неправда. Скажите, что я здесь, а там, дома, ничего не происходит. Скажите, что я просто исчезла, а не растворилась. Меня не заменила никакая тупая копия. Я только тут, а нигде больше. Скажите, что это неправда. Всё неправда. Скажите!
Слёзы и сопли. Рыдания, подступающие из глубины и душившие со всей силой. Простыня, которой я вытирала лицо, превратилась в грязную мокрую тряпку. Интересно, как же я буду спать на ней?
Спать? Спать?! Спать, чтобы видеть сны о том, как я живу там, в нормальном и родном мире? Как постепенно разрушаю все свои человеческие отношения? Превращаюсь в зомби, одержимого идеей построить Эль Пунто, а во всём остальном – пусть происходит, что только угодно, и меня это не касается.
Нет, я не собиралась спать. Что угодно, только не это. Я буду крепиться столько, сколько у меня хватит сил. Буду стараться так, чтобы ни один сон меня не потревожил.
О, нет-нет-нет…
Вот на этом «нет-нет-нет», которое так часто повторяла героиня моих снов, я окончательно и сломалась. Схватила простыню и выбежала во двор. Бегала по Эль Пунто, вызывая тех, кто всё это устроил, и проклинала судьбу за то, что она сотворила со мной подобное.
В какой-то момент я подвернула ногу. Упала и лежала, смотря на простыню, выпавшую из рук. Зачем я её вообще с собой потащила? Надеялась поиграть в самое доброе в мире привидение с моторчиком?
Смешок оказался непривычным звуком. Губы кривились, словно забыв, каково это – улыбаться. В голове – яркая белая линия. Словно горизонт, только разделяющий пустоту напополам. Непонятно что между чем-то.
Часть слов и понятий куда-то подевались, и я всё никак не могла их подобрать, чтобы описать, что я чувствую. Не знаю, почему мне так требовалось кому-нибудь рассказать, что происходит. Может быть, я хотела описать это для самой себя? Хорошо, если так. Мне не помешало бы какой-нибудь определённости.
Стыдно говорить, но в себя меня привело чувство голода. Простое человеческое урчание в желудке. Особенно когда живот вдруг скрутило так, что я секунд пять не могла разогнуться.
– Так дело не пойдёт, – я встала. – Если вы хотели меня втоптать в грязь и унизить – так и быть, у вас получилось. А вот если думали, что заставите меня стать одной из ваших сумасшедших, то просчитались.
