На губах ее играла улыбка спокойного превосходства. На «ты» она обратилась совершенно невозмутимо. Видна была давняя привычка потакать своим прихотям и исполнять свою волю. Пальцы, сновавшие по спине кастильца, замерли, словно мавританка ожидала приказов от госпожи.
– Там, откуда я родом, это не в обычае, – сказал Руй Диас.
– А у нас – в порядке вещей.
– Где же остальные гости?
– Придут, но еще не скоро.
Руй Диас, лежавший на животе подбородком в простыню, лишь пожал в ответ плечами. Но показным равнодушием он пытался скрыть, какую растерянность вселял в него этот взгляд, скользивший по его неподвижному и почти обнаженному телу, будто сплетенному из тугих мускулов и изборожденному шрамами, которые были красноречивей любого послужного списка.
Женщины – странные существа, подумал он. Одни – больше, другие – меньше.
Повинуясь легкому кивку, мавританка вновь принялась за дело – движения ее рук были точны и последовательны. Руй Диас на миг прикрыл глаза, отдаваясь приятным ощущениям, а когда открыл – наткнулся на взгляд Рашиды, пристально устремленный на него. Она стояла на прежнем месте и продолжала рассматривать его.
– Ты много раз был ранен, – сказала она.
Руй Диас кивнул. Теперь он лежал упираясь подбородком в скрещенные пальцы. Сильные руки лоснились от масла, и он знал, что женщина смотрит на них.
– Было дело, – ответил он.
– Мусульманами или христианами?
– Доставалось и от тех и от других.
– Опасную жизнь ты ведешь, – улыбнулась Рашида.
– Как у всех, – немного подумав, ответил он. – Только не все способны осознать это.
Рашида, казалось, оценивала эти слова:
– Живем не задумываясь, ты хочешь сказать?
– Примерно так.
Она не сводила с него внимательного взгляда. Полуоткрытые губы показывали белую каемку зубов, словно она задерживала дыхание.
– Может, и не надо, чужеземец? – вздохнула она наконец. – Наслаждайся мигом. – И обвела рукой баню и бассейн под резным сводом. – В ваших варварских краях такого не найдешь.
– Что правда, то правда.
– Вот и наслаждайся… Там, на севере, куда ты отправляешься, этого не будет.
Кастилец снова закрыл глаза. Мавританка делала свое дело, но присутствие Рашиды не давало ему расслабиться. Прикосновения, присутствие еще одной женщины будоражили и возбуждали.
Хорошо еще, подумал он, что я лежу не на спине.
Мавританка остановилась, и он, закрыв глаза, ждал, когда она продолжит. И руки ее вновь пришли в движение, но теперь по-другому – прикосновения их стали бережней, нежнее и мягче. Теперь они не разминали, а ласкали.
Руй Диас очнулся от своей полудремы, открыл глаза и еще успел увидеть, как мавританка бесшумно скрывается за дверью.
– На войне тебя ждет совсем другое, – настойчиво прошептала Рашида, придвинувшись так близко, что ее дыхание защекотало его кожу, тотчас покрывшуюся мурашками.
Он не шевельнулся, подумав, что так оно и есть. Что никогда в жизни еще не слышал он такой неопровержимой истины. И очень медленно повернулся, чтобы погрузиться в ее улыбку и в тот изумрудный рай, который сулили ее глаза.
Чуть в стороне от дороги, меж сосен и можжевельника, росших у подножья стены, лежали два трупа. Лежали вторые сутки и уже начинали пованивать. По смраду и по звону мух их и нашли.
Руй Диас, не обращая на них внимания, прошел мимо – щит он держал над головой, чтобы уберечься от дротиков или камней, которые могли прилететь сверху. Оба убитых были из числа леридских мавров, погибших в первую ночь, когда передовые отряды добрались до Пьедра-Альта. Человек двадцать медленно пробирались вперед, обследуя местность, и тут воины из крепости пошли на вылазку, решили испытать их на прочность. В темноте закипела стремительная свалка, где не понять было, кто свой, кто чужой, и защитники откатились за стены, потеряв этих двоих и еще одного, валявшегося чуть повыше, возле крепостных ворот и подъемного моста.
– Поосторожней тут, – предупредил Диего Ордоньес. – Этот кусок пути надо быстро проскакивать: со стены арбалетчик бьет. Одного нашего уже положил.
Он тоже держал щит над головой и зорко поглядывал наверх. Остановился и показал на открытое пространство впереди – тропа в этом месте поднималась между скалами и лишь шагов через шесть или семь вновь ныряла в густые можжевеловые заросли.
– Давай первым, Руй.
– Нет. Ты иди, я за тобой.
Оба они знали, что первый, кто появится на тропе, рискует меньше, ибо лишь привлечет внимание арбалетчика – если тот на мгновение отвлекся, – который уж второго-то наверняка возьмет на прицел. Диего Ордоньес бросил быстрый взгляд наверх, на узкую щель бойницы в ближайшей башне, поднял щит повыше и приготовился. Как и Руй Диас, он, чтобы легче было двигаться, снял тяжелую кольчугу, какую носили, действуя в конном строю, оставив нагрудник из толстой кожи, стальной шишак, меч и кинжал. И даже щит взял другой – не большой, в форме перевернутой слезы, а круглый, поменьше и полегче.
– Я пошел.
