– Правильно делаешь, что огорчаешься, потому что неприятности касаются и тебя тоже.
Оба молчали: Руй Диас – выжидательно, Мутаман – задумчиво.
– Речь идет о моей сестре Рашиде, – выговорил эмир наконец.
Ее имя он произнес со вздохом. И замолчал, глядя в окно, покуда Руй Диас терпеливо ждал продолжения. Наконец эмир повернулся к нему и оглядел с ног до головы так, словно никогда не видел раньше и теперь вдруг заинтересовался наружностью этого незнакомца.
– Я говорил тебе, что она вдова и довольно свободна – насколько это позволяют ее положение и происхождение.
– Помню.
– И что она весьма своенравна.
– И это помню.
– Она держит мой гарем в кулаке, а евнухи боятся ее пуще чумы.
– Мне довелось побеседовать с ней несколько дней назад в вашем саду.
– Знаю… И ты ей понравился.
Эмир говорил с мягкой насмешливостью, а Руй Диас пытался угадать, с чего бы это он пустился в такие откровения. Совсем сбитый с толку, он подумал, что от подобных разговоров становится не по себе.
– Сестра поставила меня в неловкое положение, – сказал Мутаман. – Точней говоря, не сестра, а ты.
– Сеньор, я совершенно не…
Эмир нетерпеливым движением заставил его замолчать. Глаза его больше не смеялись.
– Рашида попросила у меня позволения… хочет пригласить тебя в свой загородный дворец возле реки. Он достался ей после смерти мужа. Красивое место… Она устраивает нечто вроде прощального ужина. Что скажешь?
Руй Диас, растерянно помолчав, ответил:
– Не знаю, что сказать, государь… Но все же мне кажется, это будет против правил и вопреки обычаям.
– Да, – согласился Мутаман. – Совершенно наперекор. Но говорю же – она взбалмошна, своенравна и упряма, привыкла, что все выходит по ее. Но мы с ней ладим, и, если что-то может доставить ей удовольствие, я стараюсь не препятствовать.
– А вы, государь, почтите пир своим присутствием?
– Вряд ли… – качнул головой Мутаман. – Рашида любит, чтобы все вели себя непринужденно, а при мне будут церемониться. Она хочет созвать нескольких своих друзей и потешить тебя нашей музыкой. Похвастаться перед тобой, как я догадываюсь.
– Я должен принять приглашение?
– Почему бы и нет? Рашида порадуется, а ты приятно проведешь вечер.
– У меня, государь, нет подходящей к случаю одежды.
– Да по́лно! Шелковый кафтан-альхуба, в котором ты был тогда, вполне сгодится. Ну или я дам тебе по такому случаю новый. Помимо всего прочего, в этом имении есть наши знаменитые арабские бани, лучшие во всей Сарагосе… – Он сделал вид, что принюхивается. – Там сможешь привести себя в должный вид. После стольких учений в поту и пыли и стольких ночевок в палатке мытье тебе не повредит. А? Как ты считаешь?
– Возможно.
– Не в пример христианам, мы, агаряне, блюдем телесную чистоту – совершаем омовения перед каждой молитвой. Не то что вы, необрезанные, – ходите неопрятные и вонючие, живете по-свински да еще кошек жрете…
– Ни разу в жизни не пробовал.
Эмир расхохотался:
– Так меня пугали в детстве мои няньки и мамки. Будешь плохо себя вести – будешь кошек есть, как христианин. – Он снова рассмеялся. – И я это запомнил. И долго верил, что вы употребляете их в пищу… Скажи, Лудрик, мог бы ты съесть кошку?
– Да съел бы, наверно. В осаде, например, сидя… С голоду чего только не съешь.
– Ничто так не способствует перемене вкусов, как голод, а?
– Конечно.
Мутаман рассматривал Руя Диаса так, словно тот предстал ему в новом свете. Глаза его искрились причудливым сочетанием любопытства и насмешки, и непонятно было, что преобладало.
– Как по-твоему, она привлекательна? – вдруг осведомился эмир. – Она, конечно, уже не в первом цвете молодости и вдова, но все же… Хотелось бы знать твое мнение.
– Вдова или не вдова, но женщина она… – Руй запнулся.
Он хотел бы тут и остановиться, ибо ничего подходящего в голову не приходило, однако Мутаман оказался настойчив:
– Ну, договаривай.
– Я и говорю, государь. Женщина она… Ну… Роскошная.
Эмир снова расхохотался:
– Да? Ты так считаешь? Вразуми меня Всевышний… Я вот никогда не считал ее роскошной женщиной. Но, впрочем, какой с меня спрос – я ведь ее брат. Другими глазами смотрю…
Он снова выглянул в окно, скрестил на груди руки. В небе черный цвет теперь окончательно победил красный.
– Прими ее приглашение, – сказал он, не оборачиваясь.
– Это приказ, государь?
– Можешь считать так. Хотя желание Рашиды – больше чем приказ.
На следующий день Руй Диас отправился за новым конем.
Их у него было два: один – для похода, другой – для боя, и вот этот-то в последнее время стал терять силы и явно проситься в почетную отставку: хозяин убедился в этом, когда преследовали отряд мурабитов. Нужен стал третий конь – здоровый и резвый, способный выдержать предстоящую кампанию с более чем вероятными тяжелыми боями. И вот, во исполнение этого намерения Руй Диас вместе с Минайей и Якубом отправился к Али Фараху – лучшему, как ему сказали, коннозаводчику в Сарагосе, поставлявшему скакунов и для самого эмира.
