— Ты осознаешь, что, за исключением Ули Вермара, ни один фрэй никогда не пытался навредить фэйну? Никогда! И до сегодняшнего дня в стенах Айрентенона не было ни единого случая насилия. До сегодняшнего дня это было немыслимо! Самые основы нашего общества закреплены традициями, соблюдением правил. Теперь эти правила поставлены под сомнение, и нас ждет катастрофа!
— Почему?
— Как думаешь, что твой отец предпримет теперь?
Мовиндьюле понятия не имел. Как уже говорила Имали, случившееся было немыслимо. Как и то, что предпримет отец.
— Понятия не имею…
— На него напали его же собратья, миралииты, которым он доверял больше всех. Они едва его не убили, многие друзья фэйна погибли. Что, по-твоему, он чувствует? Злость?
Мовиндьюле кивнул.
— Страх?
С этим уже было сложнее. Принц не мог представить, что отец может испытывать страх.
— Что ты чувствовал, когда снаружи бушевала битва? Тебе было страшно. Ты сам только что сказал. И вот ты окружен, люди вокруг умирают… нет, их убивают. Ни та, ни другая сторона не желает тебе навредить, и все же ты имеешь все основания бояться. Теперь представь, что чувствует фэйн. Его пытались убить, а выбор, как я уже говорила, нам по большей части диктует страх. Вопрос в том, сохранит ли твой отец все здание или же кинется спасать себя? Кстати, ты мог бы на него повлиять.
— Я?!
Имали подпрыгнула на одной ноге и болезненно поморщилась.
— Давай-ка присядем. — Она указала на фонтан с оленьими ногами и опустилась на краешек бассейна. В воде Мовиндьюле заметил чей-то башмак. — Сегодня погибли многие.
Мовиндьюле кивнул. Судьба Макареты была ему неизвестна, но с порога Айрентенона он видел тело Эйдена. Ринальд, Инга и Флинн также были мертвы, как и многие другие знакомые Серые Плащи. Погибло несколько королевских гвардейцев и трое из семи членов Аквилы. Пострадали случайные прохожие, находившиеся на площади, — они работали или делали покупки на рынке, как в обычный день.
— Ради сохранения своего авторитета фэйн обязан принять ответные меры, а еще он наверняка захочет отомстить… заслуженно наказать всех, кто питает к нему хоть малейшую неприязнь. Он не успокоится, пока не докопается до источника заразы. И знаешь, Мовиндьюле, что вызвало эту бойню?
— Миралииты хотят больше власти.
Имали кивнула.
— Разногласия между племенами. Знаешь, почему над нами стоит фэйн? Почему у нас есть Рог Гилиндоры и Ули Вермар? Потому что раньше мы враждовали между собой. Мы сами — свой худший враг! В давние времена фрэи истребляли друг друга до тех пор, пока не пришел Каратак и не принес Гилиндоре Фэйн рог Феррола. Тогда она была простой плетельщицей корзин. И героем себя вовсе не считала. В постоянных битвах за главенство племена едва друг друга не уничтожили. Гилиндора и Каратак изменили все. Они собрали единомышленников из разных племен и пришли сюда. Они построили Айрентенон и установили законы, незыблемые правила, чтобы подобное никогда больше не повторилось. Они нас защищали, они нам служили. Раз в поколение правящей ветви можно бросить вызов. И даже тогда все решается в единичной схватке. Не в войне, не ценой гибели тысяч. Сейчас у нас мир… Но что будет дальше? Что случится, если правила нарушить? Что предпримет фэйн, когда поймет, что старые законы больше не действуют?
— Примет новые.
— Да. — Имали положила раненую руку на больную ногу, чтобы убрать с лица прядь волос. — Он ожесточится и накажет своих собратьев. Думаешь, миралииты его поблагодарят? Или же, увидев, что законы можно нарушать, снова поднимут мятеж? Что, если их соберется гораздо больше, и планировать они станут лучше?.. Мовиндьюле, нам грозит гражданская война! Наш старый путь в конце концов приведет нас всех к гибели.
— Не понимаю, при чем тут я.
— Ты был там. Ты посещал их собрания. Ты — развилка на пути, и ты нам нужен. Нужен как никто и никогда прежде! Решает все твой отец, но у тебя есть возможность повлиять на его решение. Изменить ход истории, пока не стало слишком поздно.
— Все равно не понимаю…
— Ты можешь сказать отцу, что соплеменники пытались его убить, потому что захотели больше власти, и это повернет нас на путь гражданской войны. Или ты можешь сказать, что ими манипулировали. Якобы Серые Плащи действовали по принуждению, и их обольстил некто извне… Ткни пальцем, и все мы сплотимся против общего врага и сохраним Лесной Трон. Либо же начнем междоусобицу, которая в конечном итоге нас погубит.
Мовиндьюле вспомнил, как подставили Видара, и содрогнулся.
— Я не смогу никого оболгать!
— Ты уверен? Всего-то маленькая ложь во спасение своего народа! К тому же я не предлагаю тебе оболгать невиновного.
— Тогда кого же?
— Единственного, в чью вину фэйн поверит сразу. — Имали помолчала. — Нифрон из инстарья!
