Elden Ring: Своя концовка полностью

Вместе с его словами мир объяло золотом. Земля, облака, даже воздух — казалось, весь мир поменял цвет, откликаясь на волю выходящего за пределы мира существа.

Константин позволил Микелле сформироваться полностью и теперь собирался ощутить его силу в полной мере.

Правда, в этой битве будет не он один.

Ренни склонилась над Костей, глубоким, нежным, но при этом безумно важным, надутым от гордости голосом злой стервы прошептав:

— Моя вечная любовь, теперь, когда твоё желание было исполнено, прошу, исполни просьбу своей рабы и сломай ему лицо.

Костя удивлённо моргнул, и даже Мелина удивлённо приоткрыла рот.

Вайфу только что внезапно открылась перед ним с совершенно новой стороны.

Продолжавшая сидеть на плече мужчины иллюзия Селлены покачала головой, принявшись аккуратно спускаться с тела Погасшего, понимая, что от его одежды, вероятно, совсем скоро может вообще ничего не остаться.

«Род Кария состоит из одних ненормальных фруктов», — печально вздохнула изгнанная чародейка.

Сквозь золотистые облака ударил свет Солнца. Мир начал погружаться во тьму, где-то вдалеке можно было увидеть слабое сияние Луны.

Начиналось затмение, знаменующее стремительно приближающийся конец.

Волнения в пространстве. Их почувствовало всё Царство Теней, и даже за его пределами.

Нечто неуловимое, едва заметное, оно постепенно становилось всё более и более отчётливым. Мир окрашивался в золотой, наполняясь милосердием и добротой, но вместе с золотом живые и мёртвые могли увидеть и почувствовать нечто иное.

Тёплые лучи Солнца, просачивающиеся сквозь золотистые облака, убирающие наваждение Великодушного. Холод тянущей их мир в ночь Луны, остужающий умы тех, кому могло не повезти оказаться под чарами Бога.

С Междуземьем происходило нечто странное, но оно и неудивительно, когда свой ход делала сила, выходящая за пределы их мира.

Константин не пожалел о том, что позволил Микелле закончить трансформацию: впервые за долгое время он смог ощутить нечто новое.

Тяжесть, словно его мог раздавить весь мир.

Силу, что не терпела ни единой ошибки.

И, что самое главное, мувсет, что лишь напоминал тот, что знал мужчина.

Сияющие метеориты, падающие сквозь золотистые провалы в пространстве. Тысячи острых лучей света, направленных на одно конкретное существо.

Не говоря уже про Радана, ставшего лишь сильнее и злее.

Его удары мечами заставляли землю дрожать, его рёв мог испугать и дракона. Осознание своего унизительного положения приводило его в бешенство, и единственный, кто мог принять на себя его злобу, был фальшивый Погасший.

Погасший, что проносился сквозь тысячи лучей, проваливаясь (конечно же, багами) в пространстве. Погасший, что взмывал в небо, игнорируя несуществующие ограничения, божественным клинком парируя падающие метеориты (конечно же, допускались только идеальные парирования). Погасший, что выдерживал силу генерала, находя окна для атаки там, где окон не было.

Впрочем, не стоило забывать, что он был не один.

Если Костя выдерживал натиск, умудряясь ещё и получать невиданное удовольствие, то Ренни…

Лунную полубогиню укачало ещё в первые минуты поединка. Минуты, что растянулись для уж точно не привыкшей к такой динамике Ренни на сотни лет!

Её призрачная шляпка несколько раз чуть не потерялась среди потоков энергий, явно что-то понимающий Микелла чуть несколько раз не дотянулся до её погруженной в нематериальность сущности, и всё же — сбрасывать её со счетов было глупейшей ошибкой.

Многочисленные заклинания, способные сотрясать целые армии простых людей, с невероятной скоростью слетали с рук воинственно настроенной полубогини прямиком в Микеллу, и пусть сущность Бога, находящаяся на ступень выше Неземной, сравнительно легко переживала летящие сгустки энергии, полубогиня всё равно вынуждала противника обороняться, не давая сосредоточиться на по-настоящему опасном противнике.

Противнике, что игнорировал урон, законы реальности и здравого смысла.

Микелла знал, насколько опасным врагом будет фальшивый Погасший. Знал, что он побеждал не только благодаря быстро растущей, подавляющей силе, но и пугающему мастерству, однако одно дело знать это, наблюдая откуда-то со стороны, и совсем другое дело — почувствовать это на себе.

Взгляд пылающих настоящей страстью битвы золотистых глаз очень контрастировал с тем спокойствием, с которым действовал Погасший. Если его брат пытался взять натиском, животной злобой, то Константин словно исполнял изощрённый танец. Микелла будто вновь увидел перед собой свою сестру, но более бескомпромиссную и яростную, объединившую в себе всё, что могло предложить Междуземье.

Словно кто-то или что-то смогло полностью узнать все секреты их мира и поместить их в настоящего безумца, породив на свет что-то пугающее.

Микелла был уверен, что трансформация в Бога даст ему преимущество.