Всё тело Константина было окровавлено, раны на его теле практически не заживали и тем удивительнее было видеть полное безразличие на лице Погасшего.
— Ты поступил очень опрометчиво, Константин, — вздохнула Мелина, присев рядом с мужчиной.
На лицо Кости вылезла широкая улыбка, особенно сильно контрастирующая с его состоянием, заставив и саму девушку против воли улыбнуться.
Он выполнил обещание: чуть в стороне от него находилось два тела. Оба обезображенные, окровавленные, они, впрочем, всё ещё были живы. Юное лицо Бога стойко пережило удар мужчины, но от сломанного носа и гигантского следа на лице это его всё равно не спасло.
С Раданом ситуация была немного другая.
Его доспех был практически уничтожен, тело гиганта было таким же окровавленным, как и Константин, за тем лишь исключением, что полубог лишился, в том числе, одной руки.
И тем не менее, в отличие от бессознательного брата он находился в сознании и даже смог найти в себе силы подняться, нависнув над Микеллой.
Суровый взгляд Радана был полностью осознанным. Контроль спал.
Константин не знал, над чем думал один из самых суровых и брутальных полубогов. В принципе, ему это было не так уж и интересно. Единственное, что интересовало Погасшего — чтобы полубог ненароком не добил злого маленького мальчика. Это было главное.
— Почему ты его не убил?
Хриплый, холодный, суровый голос полубога подавлял, но Погасшему он не показался сколь-либо страшным. После этого поединка мужчина чувствовал, что, кажется, нашёл себе нового друга.
— Много причин. Я…
— Этого ответа достаточно, — сурово произнёс Радан. — Повелитель не обязан утруждать себя лишними объяснениями.
Мелина поморщилась, уже успев забыть про странные нравы генерала. Он слишком многое взял от Годфри.
Сжимая отрубленную руку, Радан, вкладывая брутальность в каждый свой вдох, медленно обернулся, воистину тяжелым шагом подойдя к невозмутимому Константину и Мелине, окинув ту быстрым, коротким взглядом.
Полубог какое-то время стоял неподвижно, после чего встал на колено, склонив перед Константином голову. Выдержав недолгую паузу, Радан сурово поднялся, переведя взгляд на Малению.
Та стояла тихо, словно пытаясь слиться с окружением, но для Неземной это было невозможно.
Во взгляде полубога, пережившего из-за решения Малении судьбу хуже смерти, не было злобы, как и не собирался он тратить время на лишние разговоры.
Важно было поставить лишь точки над «I».
— В том бою ты не победила, — тяжелым голосом произнёс Радан. — Мы сразимся вновь.
— В том бою я не проиграла, — не менее тяжелым голосом произнесла Маления. — Мы сразимся вновь, коль будет воля короля.
Радан на секунду нахмурился, после чего кивнул.
— Коль будет воля короля.
Полубог вновь перевёл взгляд на Константина.
— Мне нужно восстановиться, повелитель.
— Сейчас я не смогу тебе помочь. Пока можешь идти, — безразлично произнёс Костя, увидев короткий кивок генерала. — Думаю, Джеррен позаботился о твоём скакуне.
Впервые на лице Радана возникли эмоции. Печаль и последовавшее за ним облегчение. Всего на миг.
Не став больше ничего говорить, генерал уже собирался уйти, но, словно про что-то забыв, остановился, обратив внимание на, пожалуй, одну из самых незаметных фигур в кратере.
Фрейя, только увидев своего генерала, тут же склонила голову.
— Мой генерал, я…
— Ты пойдёшь со мной.
— Да!
Не было ни сомнений, ни лишних разговоров. Радан слишком не любил пустые, ничего не значащие разговоры.
Вскоре они исчезли, оставив лишь Мелину, Константина, Малению, да спящую внутри куколки Ренни.
Не считая, конечно же, Микеллу.
Не нужно было уточнять, насколько уникальной была физиология божественного существа. Принявшая материальную форму чистая энергия высшего порядка. Нечто, что в принципе не должно было обращать внимание на физические раны. Самого понятия как «физическая рана» не должно было быть, и всё же — оно было.
Телу Бога потребовалось какое-то время, чтобы осознать всю абсурдность разбитого лица. Раны начали постепенно затягиваться, Микелла медленно открыл глаза, увидев ту, кого он, пожалуй, сейчас хотел видеть меньше всего на свете.
— Сестра… Я…
— Я готова была простить тебе то, что ты так и не пришёл, — негромко произнесла Маления. — Но я не могу простить тебе того, что ты не поверил моей клятве.
Она и впрямь готова была принять почти всё. Более того, она всё ещё испытывала благодарность за то, что он сделал, создав иглу, способную подавлять ужасную гниль. Благодаря ей она в принципе смогла дожить до своего спасения.
Только вот она давным-давно расплатилась за всё сполна. Больше между ними не было долгов.
Глаза Микеллы расширились, он безучастно открыл рот. Из его глаз пошли слёзы.
— Я не выполнил обещание…
Взгляд Микеллы опустел. Казалось, в нём что-то разбилось. Хрупкое убеждение вечно молодого, наивного, но вместе с тем жестокого, воистину пугающего ребёнка.
Великодушный прикрыл глаза, отправляясь в сон. Он пока даже не представлял, насколько этот сон затянется.
«Ужасно», — прикусила губу Мелина, даже представлять боясь, во что превратил бы их мир брат, не появись в нем Константин.