Я ударила его Асазрефом, но он успел отшатнуться. Не было смысла врать. Он знал, что я их отпустила и знал, что там таймер, слишком хорошо Рениш изучил мои методы. Он тянул время. Но если он сейчас поднимется, у Герда не останется выбора…
Значит теперь я буду тянуть время, чтобы они успели сбежать.
Отпрыгнув к стене, я попыталась напасть со спины, но он был быстрее обычных нуксов и схватил меня за горло оторвав от земли.
– Столько времени я на тебя потратил… Моя маленькая богиня войны. Ничего… Я еще успею сделать тебя идеальной.
Хрипя, я цеплялась за его руку когтями, и пытаясь найти хоть какой-то упор, но он просто отшвырнул меня к стене со всей силы. Сильно ударившись, я скатилась на пол, пытаясь заставить затухающее сознание работать, но не могла подняться.
– Я тебя прикончу, – прошипела я, смотря в его омерзительные желтые глаза.
– Не сомневаюсь, Дорогуша. Не сомневаюсь.
Резким ударом щупальца он меня вырубил, отправив в темное и тревожное забытье.
Ощущение, что я возвращаюсь в свое тело было довольно болезненным, словно на меня обрушилось здание. С тихим проклятием я разлепила глаза, видя перед собой расплывающийся силуэт решетки. Руки, ноги и крылья сильно затекли, и стоило попытаться ими пошевелить, как раздался звон стальных цепей.
Дернув ушами, я вспомнила все.
И с большим облегчением и ужасом осознала, что я все еще Сирена Карлайт. Все еще убийца и предательница, которую снова поймали в клетку. Которую снова заставят подчиняться.
Подняв злой взгляд, я силой воли заставила себя сосредоточиться и осмотреться.
Меня подвесили на толстенных цепях в клетке, явно взятой с Земли, прошлого века, и поставили в центре корабля. Справа сидел Герд, а слева Чак. Это была не Альфа, а среднего размера корабль, который летел куда-то сквозь космос, везя меня в багажном отделении на новую пытку.
Мои кисти были закованы в железные варежки, а крылья и хвост крепко связаны, чтобы не дать мне ни единой возможности ими пошевелить. Но новых ран не было, в то время как старые обработали и перевязали.
Зачем?
– И куда мы летим? – хрипло, спросила я.
Как нестерпимо хотелось пить… Я даже сначала и не поняла этого.
Чак не ответил, лишь взял что-то за мной, а потом, подойдя спереди, просунул небольшую кружку с водой на длинной палке. Обращаются прямо как с цирковой зверушкой. Окинув его подозрительным взглядом, я приняла воду, сделав шаг навстречу, надеясь, что жест доброй воли дополнится словами.
– Что, не сотрете меня заново? – с горькой усмешкой спросила я, когда Чак убрал кружку.
– Ты постаралась повредить себя так, чтобы это было невозможно, – сухо констатировал Чак.
– Стоило сменить коды доступа к памяти прежде, чем отправлять меня на Землю, – уже почти надменно заметила я.
– Твои коды были индивидуальными, и никто кроме нас их не знал, – удивился Чак.
Я бросила взгляд на Герда вслед за Чаком, но тот оставался невозмутим.
С момента, как память вернулась в голове все крутилась расплывчатая мысль, никак не собирающаяся в слова. Что не так?
Подумав немного, Чак вышел из грузового отсека, оставив нас наедине.
– У них получилось? – едва слышно, не поворачиваясь, спросила я.
– Да.
Не скрывая облегчения, я шумно выдохнула и повернулась, снова задавая себе назойливые вопросы. Коды индивидуальные… Откуда их узнал Дон? Значит кто-то их слил. Или взломал систему.
Они знали, что я вернусь на Землю, значит их предупредили. Или Лео догадался.
Герд играл со мной в шахматы…
– Это ты… – ошарашенно прошептала я. – Ты не пожертвовал слоном. Ты тот собеседник… Ты слил коды чипа и подстроил программы… И воспоминания…
Герд даже не пытаясь отрицать встал и подошел ко мне.
– Чак знает? Знает, что ты хочешь сместить Рениша?
– Догадывается.
– Кому ты помогаешь?
– Надеюсь ты поймешь не слишком поздно.
– Да ответь ты прямо! – тихо прошипела я. – Я ведь могу помочь.
– Запомни, мой черный ферзь, что ты – стрекоза. Знаешь, что стрекозы делают, когда попадают в логово паука?
– Что? – раздраженно бросила я, мотнув головой.
– Съедают его.
– Мы приземляемся, – сказал резко вошедший Чак.
Мы с Гердом сражались взглядами, а потом он отодвинулся, исчезнув из моего поля зрения. Злобно дернув цепями, я даже не облачала свой протест в слова. Он знал! Знал, что я могу помочь, что мы на одной стороне, и все равно!
Говорил, что при удачных для меня обстоятельствах я стану ферзем… Но разве это можно назвать «удачные обстоятельства»?!
– Чак, – взмолилась я, не видя стоит ли он еще там. – Пожалуйста…
Медленно, словно обреченно, он оказался передо мной.
Он не скажет… Ничего он мне не скажет. Не ослушается.
– Помнишь, ты спрашивал, играю ли я на музыкальных инструментах? – осторожно подбирая тактику спросила я и, дождавшись его кивка, продолжила. – Играю. На флейте… Я научилась, чтобы впечатлить отца очень давно… И ты знаешь какие у меня с ним отношения. Осознав, что я ему не нужна, я поклялась больше не играть. Но я бы хотела… Хотела тебе сыграть.