Это было искренне. Это было обещанием мира. Его я не хотела убивать. Его и Герда. Единственных, кто стал мне дорог во время этого безумия.
– Может однажды, – он коснулся прутьев моей клетки.
Я закивала, ненавидя себя за уязвимость. За эмоции, которые он видел и понимал, как делал всегда.
– Не называй им своего настоящего имени. Никому. Не доверяй им свое настоящее имя, Ан… Сирена, ты поняла? – изменившимся голосом тихо затараторил он.
– Поняла. Спасибо.
Он резко выпрямился и вышел, оставляя меня безумным мыслям о своей дальнейшей судьбе.
Главное, что Дон и Лео в безопасности. Остальное не так уж важно. Чтобы там Рениш мне не заготовил, я выберусь и выживу. И убью всех пауков, которые попытаются меня задержать.
Вскоре я почувствовала, как корабль приземлился, но у меня даже не было догадок, куда на этот раз занесла меня судьба. Галактическая тюрьма? Рениш знает, что я легко выберусь. Черный рынок? Он знает, что я просто прикончу хозяина во сне. Только если меня сразу же не распилят на части… Но вряд ли Рениш решил так просто от меня избавиться… О нет… Он будет играться со мной пока я не сломаюсь. Это будет что-то, что заставит меня знатно помучиться… Но разве у него остались варианты, которые еще не были на мне испробованы?
Ответ не заставил себя долго ждать. Моя клетка с легким качком воспарила над полом и поплыла к раскрывшейся двери, у которой меня ждал Рениш. Я молчала, ограничившись лишь холодным раздраженным взглядом, а он явно жаждал услышать крутящиеся в голове вопросы.
Уловив мою тактику Рениш галантно махнул рукой, пропуская «даму» вперед. Герд опустил трап корабля, и спустился одновременно со мной. По началу меня ослепил свет двух солнц в едва голубом небе. Но потом…
Земля под ногами охристо-кирпичного оттенка была сделана из искусственной брусчатки. Вокруг стояло множество кораблей: некоторые только швартовались, а другие поднимались в небо. Разнообразие форм и размеров суден подсказало мне, что мы в межгалактическом порту, где мог остановиться любой желающий, а значит идея с черным рынком близка к истине. За псевдоатлуса здесь отвалят неприличную сумму, а если Рениш еще и заявит, кто я такая, то любой относящийся к ремеслу убийц или армии Рен захочет меня заполучить. Да та же гильдия Алхимиков будет готова убить за возможность меня изучить.
А потом обернувшись, я разглядела возвышающуюся вдалеке махину амфитеатра из светло-желтого камня с дополнениями из голограмм и маленьких корабликов с рекламой. Я знала, что это за место.
– Ах ты ублюдок… – едва слышно проговорила я.
Он привез меня на известнейшие галактические гладиаторские бои, в которых выявлялся лучший воин во вселенной. Попасть сюда – означало умереть. Из тысяч участников выживает лишь один победитель. Сюда съезжаются со всего света, чтобы сразиться и испытать себя. А также сюда продают большинство самых опасных преступников с условием прощения всех преступлений при победе. Сюда продают всех отбросов, которых не получилось убить.
– Добро пожаловать на Цдам! – усмехнулся Рениш, бодро шагая вперед.
Я протестующе дернула цепями, оглядываясь на Герда и Чака, но они избегали смотреть в мою сторону, плетясь позади.
Нет, нет, нет… У меня слишком мало шансов выжить. Это займет слишком много времени, и я не могу представить сколько его пройдет на Земле и для мамы.
Цдам славился не только зрелищностью боев на смерть, но и тем, что от них невозможно убежать. Их системы контроля воинов скрывались, но чистейшая репутация говорила сама за себя. Не знаю, как мне бежать, если никто до меня не смог.
Чтобы выбраться, мне придется убить всех на своем пути. Придется выцарапывать свое право дышать каждый день. Как на войне. Только теперь это шоу. Тут будут другие правила и еще меньше чести. Если у меня не появятся союзники, то смерть догонит быстро, но разве я могу доверять тут кому-то?
– Что-то ты приуныла, – заметил Рениш, выходя из порта и направляясь к возвышающейся арене. – Не волнуйся, Ник вряд ли даст тебе умереть быстро. К тому же он бизнесмен, а у тебя есть прекрасная легенда и репутация. Он попытается выжать из этого побольше денег. Однажды он даже попытался построить наркоимперию на фиррозии нуксов, но сам чуть не умер. Для некоторых наша фиррозия как яд, кого-то она меняет, как людей, а кому-то как наркотик.
Я не понимала, зачем он мне это рассказывает, одновременно запоминая путь, которым мы шли, и его слова по привычке. Он любит болтать. И иногда из этого можно получить выгоду.