Я невольно рассмеялась, чувствуя, как тяжесть от ощущения грядущих сотен боев и возможной смерти отступает. Остался всего один бой. Один несчастный бой.
– Ну-ка замри, – Тамера развернула сверток, внутри которого оказались два матовый черных колечка.
– Что это?
– Серьги – традиция для любимых учеников.
Я вспомнила серебряные цилиндрические серьги Лео, и почти силой заставила себя не думать, что это подарок не для любимчиков, а выживших.
– У моего народа серьги имеют свое значение и первую пару мы вдеваем в уши котятам, когда они готовы к самостоятельной жизни.
– Но на тебе нет ни одной пары…
– Я продала все свои серьги, чтобы прокормить семью… А проколы заросли, – пряча грусть за поиском достаточно широкой иголки в шкафу у меня над головой сказала она.
К нам подошел заинтересованный целитель и вскоре вернулся с нужной иглой и помог Тамере сделать в моих ушах проколы. На удивление, боли я почти не почувствовала, возможно, потому что была по самые кончики крыльев накачана обезболивающим, но, когда она их вставила – появилось неприятное тянущее ощущение при каждом движении уха.
– Спасибо, – улыбнулась я, рассматривая свое отражение в лезвии кинжала.
Она отмахнулась и села рядом, смотря на меня с тоской.
– Расскажи еще о своем народе.
– Что такого я могу рассказать, – протянула она. – В отличии от Земли, у нас правят исключительно женщины. Только мы имеем право на власть и голос. Мы воины и живем на довольно суровой планете небольшими деревнями… На каждый особый момент в жизни наших детей мы прокалываем им уши, особо отличившиеся воительницы получают проколы носа. У меня тоже когда-то был, когда я приняла от своей матери управление деревней, а мой муж был главным шаманом… Он умер почти сразу, как начался голод.
– Мне жаль…
– Он всегда был слабым. Но мне нравилось его чувство юмора, когда я разрешала ему шутить, – отмахнулась она. – Конечно, когда я попала сюда, пришлось научиться… Быть толерантнее.
Я усмехнулась. Да… Тут хочешь, не хочешь, а научишься…
Оставшееся свободное время я не без удовольствия посвятила отдыху, гадая, кого выберет Ник, и чем дальше, тем сильнее становилась тревога. Ни Тамера, ни Генрих не заходили, и мне не у кого было спросить, что происходит за пределами лазарета.
И тревога достигла своего апогея, когда на третий день меня разбудил голем и заставил собираться на финальный бой. Он не умел говорить, лишь передал записку, которая ровно ничего мне не сообщила. Обычно за мной приходила Тамера… Не мог же Ник… Я как могла, афишировала, что провожу время с Генрихом, которому явно не безразлична. И он сам был тому свидетелем. Не могло быть это напрасно. Могло же быть такое, что Тамеру лишили статуса моего ментора после завершения сражений? Может ей отныне запрещено видеться со мной, поскольку свою работу она выполнила?
В глубокой задумчивости я прошла в пустой коридор, через который мне предстояло в последний раз выйти на арену и зажмурившись глубоко вдохнула, считая до десяти. Кто бы не стоял сейчас на поле, это не имеет значения.
Кто бы сегодня не вышел против меня, я вернусь домой.
Убедив себя в этом, я надела нанокостюм и достала Асазреф. Его вес заставил меня немного успокоиться и подойти к воротам с высоко поднятой головой.
Но когда они открылись, и я увидела своего соперника по центру поля, едва не бросила оружие, чтобы сдаться.
Глава 23.
Безошибочно узнав силуэт, стоявший ко мне спиной, я заставила себя не пятиться, а выйти из тени тоннеля. Зрителей, казалось, было как никогда много, и их гомон давил на голову, в которой и так кружились панические мысли.
Каждый шаг давался с трудом, словно песок внезапно превратился в глину, но в то же время я преодолела разделяющие нас расстояние быстрее, чем смогла осознать происходящее.
– Скажи мне, что это шутка, – едва выговорила я, подойдя вплотную.
– Не могу, котенок, – Тамера наконец обернулась и посмотрела в глаза.
Она была в броне, которую я мельком видела лишь раз. Она бывала в битвах, но несмотря на это, сохранила кроваво-алый цвет плотных полос и чешуек блестящей кожи. Золотая вышивка и пластины на животе блестели, словно она специально их начистила, а боевые серпы и длинные ножи покоились в ножнах на поясе.
– Почему? – словно ребенок, спрашивала я, отказываясь принимать происходящее.
– Я сама вызвалась. Он действительно засомневался, кого ему нужно выбрать. Так что тебе почти удалось…
– Ты дура! – зло выкрикнула я. – Я старалась… Старалась сделать все, чтобы спасти тебя, а ты сама ложишься под нож. Я бы убила этого ублюдка сегодня. Отомстила за тебя, за Лео и Нари. Покончила бы с этим.
– Но это бы не покончило с моим заточением. А я устала.
– И поэтому сдаешься?! Просто заставляешь меня убить тебя?!
– Ты должна вернуться домой за своей мамой и покончить с этим Ренишем. А моя жизнь ничего не значит.
– Еще как значит! А как же твои дочери?! О них ты подумала?!
Тамера поправила шлем на голове, доставая серпы:
– Для них я уже давно мертва.
– Я не буду тебя убивать.