– Ты ничего мне не должна, Тамера.
Ей удалось меня уговорить поспать пару часов. На улице было далеко за полдень, и вряд ли кто-то меня хватится до вечера.
Это был самый мой спокойный сон со времен первого боя, и Тамера не будила меня до самого вечера, когда я проснулась сама.
– Значит завтра все закончится?
– Да. Ник и Кин мучаются от последствий фиррозии, а Генрих слишком доверяет мне, чтобы заподозрить в обмане. Все готово.
– Жаль Лео не знает, где ты. Может с его помощью ты бы бежала проще и быстрее.
– Он знает, – уверенно ответила я.
– Но тогда, почему…
– Я взяла с него обещание, что он будет присматривать за моей семьей и если бы он бросился меня спасать, то нарушил бы его. Он знает, что мне не нужна защита, и гораздо важнее знать, что моя семья в безопасности.
Она усмехнулась, бросив на меня долгий взгляд, смысл которого я не смогла угадать.
– Пообещай взять его однажды за шкирку и навестить меня.
– Если мы выживем – то обязательно, как будет возможность, – улыбнулась я.
Она обняла меня, крепко, словно прощаясь.
– Будь осторожна, в завтрашнем кострище многие погибнут.
– Не бойся, я не горю в огне. Мы с тобой обязательно выберемся.
В решающий день я проснулась пораньше, проверяя готовность Поджигателей и заранее надевая Нео. Сегодня не будет времени возвращаться за всем добром, поэтому я взяла минимум необходимого, а остальное, вместе с прикупленными товарами в городе, спрятала в незаметной нише в ангаре, которую обнаружила во время первой разведки. Потом вернулась к Генриху и объяснила план на сегодня.
– То есть сегодня… Все закончится?
– Это будет исторический вечер, поэтому подготовься, – улыбнулась я.
Сегодня я надела топ из перламутровой серебряной чешуи со свободными штанами и воздушными отдельными рукавами из черной матовой ткани. Обувь я выбирала исключительно с расчетом, чтобы было легко бежать, а в остальной одежде легко прятались ножи и флакончики яда. Если бы не куча цепей – проблем бы не было, но Генрих отказался снимать с меня их при свете дня, а ключ выкрасть не вышло.
После обеда я прокралась к кабинету Кин и вошла без стука.
– Кто еще там? Я никого не принимаю.
– Меня уж, наверное, ты примешь, – с улыбкой ответила я, беря бокал и привычным движением наполняя его для нее, и добавляя часть первого флакона.
– Ангел! Убирайся иначе я позову стражу!
Послышался шелест одежд и передо мной, хватаясь за стену выкатилась Кин. Ее кожа растрескалась и свисала клочьями, не было привычного макияжа, а глаза гноились.
Фиррозия была страшной вещью. Она вызывала привыкание с первой дозы и оседала в организме надолго, разрушая все процессы. С нее почти невозможно вовремя слезть и это никогда не проходит без последствий. Эта химия способна переплавить ДНК человека во что угодно, неудивительно, что она не щадит другие виды.
– Не позовешь, – я подошла ближе, протянув ей бокал. – Тебе ведь интересно, как так вышло?
Она с отвращением посмотрела на предложенный напиток, но учуяв запах дрожащей рукой забрала его.
– Как тебе это удалось? Как вышло то, что пока я давала Нику твою кровь, она оказалась во мне?
Она, переборов себя, сделала глоток. Сначала маленький, но потом не удержалась и выпила залпом.
Я села на диван напротив нее, закинув ноги на кофейный столик.
– Ты не обращала внимание на то, что я всегда при встрече подавала тебе бокал. Ты считала это актом вежливости, ну или просто принимала как должное.
– Ты… – прошипела она, стремясь сделать шаг вперед, но выронила бокал. – Что ты сделала?
Едва договорив, она рухнула на пол, хватаясь за горло, будто ей стало сложно дышать.
– Я облегчила твою участь, и ты не увидишь, как ваша с братом империя падет, – ответила я, забирая бокал, и протирая чистой тряпкой, чтобы стереть следы, и поставила его на место.
Она попыталась сказать что-то еще, но затихла, сделав последний шипящий вздох.
Я повернулась к окну, смотря на приближающийся закат. Все эти дни приходилось жить в сумерках, прячась в тенях, но закат всегда оставался самым красивым из происходящего на Цдаме. Ему не сравниться с Земным, но смотреть на него было приятно.
Раздался условный стук, и я впустила Генриха. Он заинтересованно посмотрел на тело Кин, но тут же отвернулся.
– Она правда мертва?
– Мертвее некуда, – ответила я. – Помоги мне ее перенести на кровать.
С неохотой он подчинился и вместе мы дотащили ее тело, уложив так, словно она крепко спит. В случае чего это даст нам немножко времени. Вряд ли к Кин слуги решат прикоснуться, если увидят, что она всего лишь спит.
– Теперь в тронный зал?
– Я пойду вперед, убедиться, что все чисто. Приходи через пятнадцать минут, – я ласково, играя свою роль до последнего, провела по его щеке.
– Я тебя люблю.
Зря, Генрих. Очень зря.
Я не ответила, оставив легкий поцелуй на его губах и ушла.
В тронный зал големы меня пустили, не задавая вопросов, и так же беспрепятственно позволили пройти в его покои. Видимо Ник этого ждет.
Внутри было сумеречно из-за быстро заходящего солнца. На Цдаме время текло очень быстро и к моменту, когда сюда придет Генрих, будет уже ночь.