Это был приказ, вшитый в мозг. И большая часть мыслей мне даже не принадлежала.
Но я не смогла.
Пускай он видит меня такой, чем я буду открывать ему глаза на реальность.
– И кстати, мне стоит беспокоиться о том, как, где и с кем ты теперь живешь?
Я бросила красноречивый взгляд исподлобья, и он усмехнулся.
– Ладно-ладно, не лезу. Но ты знаешь содержание всех лекций, которые я мог бы тебе сейчас прочитать?
Закатив глаза, я слегка улыбнулась и отвернулась.
Да меня после Цдама едва не передергивает от чужих прикосновений без разрешения, не то, чтобы… Нет, я лучше буду объяснять ему про чипы и приказы Рениша.
– Мы можем после патруля заехать в одно место? – спросила я.
– Да, конечно. Куда?
– В нашу квартиру. Хочу забрать оттуда кое-что. Но вряд ли смогу войти туда одна…
Трейс с пониманием кивнул и молча после завершения патруля привез к знакомому дому. Я вышла из машины поежившись в теплой куртке, и с опаской заглядывая в пустые глазницы окон.
– Готова? – Трейс подошел сзади, кладя руку мне на плечо.
Кивнув, я двинулась вперед, проверяя ключи в кармане, которые зачем-то каждый раз брала с собой. Будто у меня все еще была возможность прийти домой и там меня будут ждать.
Ступени закончились слишком быстро, не успев подготовить меня к встрече с выбитой дверью, заклеенной желтой лентой. Видимо полиция или пожарные снесли нашу дверь, когда пытались попасть внутрь. Заставив себя дышать, я сорвала печать и осторожно толкнула дверь.
Внутри было до ужаса темно, поэтому я зажгла шарик огня на руке, и благо, Трейс, безмолвно идущий сзади не стал это комментировать. Он щелкнул выключателем, но разбитая лампа лишь заискрила.
От пожара пострадали и гостиная, и кухня. Вещи, которые мама всегда педантично расставляла по своим местам, валялись разбросанными, многое пострадало в ходе битвы. Осколки вперемешку с пеплом и пылью усеяли пол. Стены, облизанные огнем, казались мрачными и шаткими. Тела нуксов исчезли, но я безошибочно помнила, где стоял и лежал каждый из них. Место, где в последний раз Рениш держал маму в руках, я старательно игнорировала и обошла чуть ли не вдоль стены.
В моей комнате свет загорелся, и, погасив огонь, я застыла на ее пороге. Все лежало на своих местах, огонь сюда не добрался, но здесь не осталось ничего, за что я могла бы ухватиться. Эта комната перестала быть моей.
Я точно знала в каком углу, что лежит, поэтому на сбор самого необходимого, чего у меня пока не было на новом месте, много времени не ушло. Фотографии, пара книг, теплые вещи, которых я не носила на Цдаме, и немного по мелочи – все, что могла дать мне целая комната. Я отыскала записку с рунами, куда однажды записала свой сон, и ворованные из маминой комнаты дневники.
Пролистав ее записи еще раз, я быстро перестала различать слова из-за вернувшихся слез. Отбросив их в сторону, я потерла глаза, стараясь успокоиться, пока Трейс меня не застал в таком состоянии.
Да, они тоже обрели немного смысла. Там чаще встречались термины, которые я узнала от атлусов, что-то про будущее и Аут, но это нужно было вчитываться и пытаться сложить пазл, в котором нет и половины деталей, поскольку листы из дневников она вырвала.
Сбросив их к остальным вещам, я остановилась у двери в комнату мамы. Хочу ли я забрать что-то на память?
На улице начал падать мельчайший снежок, больше похожий на дождь, и где-то над нами пели рождественские песни под смех детей. А я замерла в пустом темном коридоре, пропахшим гарью и одиночеством, не зная куда мне двигаться и что теперь делать.
– Пойти с тобой? – спросил Трейс, стоящий вначале коридорчика.
Я подняла взгляд и кивнула, разворачиваясь к двери.
– Знаешь, что самое ужасное? – едва слышно спросила я. – Я так сильно ее ненавижу… Но это нисколько не уменьшает боли от того, что ее больше нет.
– Знаю, солнце…
Трейс потрепал меня по плечу открывая дверь в темную комнату.
Но зайти туда я так и не смогла. Знала, там каждый миллиметр, знала, что там все на местах, лежит, дожидаясь возвращения хозяйки. Знала, что там никого нет, и это только сильнее меня отталкивало.
– Там на столе у нее стоят две фотографии, можешь дать мне ту, что справа? – попросила я Трейса, не в силах отвести взгляд от силуэтов вещей в комнате, освещенной слабым светом с улицы.
Трейс понял все без пояснений и предложил подождать его в машине. Он тоже хотел попрощаться с другом детства, но не мог позволить себе слабости, видя, с каким трудом справляюсь я. Согласившись, я покинула эту квартиру, понимая, что больше никогда не вернусь.
***
Разобрать вещи до конца мне удалось только на следующее утро. После этого я наконец прикоснулась к телефону. Брошенный на зарядку, он сиротливо лежал, отражая треснувшим в нескольких местах экраном, свет лампы. Я не знаю, как он пережил предыдущую атаку пришедшими за месяц сообщениями, и очень надеялась, что он сможет сделать это снова.
Большая часть, конечно, была от Трисс. Тут и злобные сообщения с обвинением в игнорировании, которые быстро перетекли в попытку достучаться и узнать, как я. Видимо она знает, что мама умерла…