– Да, поэтому на земле ты вряд ли встретишь такую стаю. И от покровительства там одно название. Это просто рабство. Когда клянешься атлусу в верности, ты отдаешь ему душу насовсем, и он вправе распоряжаться тобой как хочет.
– Это ужасно, – с отвращением поморщилась я. – Я бы ни за что на такое не согласилась.
Лео согласно кивнул, возможно радуясь, что мой жизненный опыт позволяет мне мыслить теми же категориями.
– Попались! – кликнула Трисс, появляясь в окне.
Мы увлеклись разговором, поэтому не услышали, как она подошла и от неожиданности выхватили по ножу.
– Воу-воу, тихо, – она обезоружено подняла руки.
Ее победная ухмылка сменилась на разочарованную, когда она поняла, что ничего необычного не застала. О, ты издеваешься, да? Вы тут все что ли…
– Вы из дома без оружия вообще не выходите? – чтобы нарушить неловкую паузу сказала она, когда мы спрятали ножи назад.
– Никогда, – буркнула в ответ я.
Позади нас начали взрываться салюты, отбрасывая на лицо Трисс цветные блики.
– Тогда, если закончили миловаться, бегом назад. Рождество вот-вот наступит!
Глава 30.
Впереди была неделя каникул и пока что беспокоится о школе не приходилось. Весь Нью-Йорк затих на утро Рождества и, казалось, что вымер. Благодатная глухая тишина делала город одновременно уютным и пугающим, возвращая в воспоминания о выжженных войной и болезнями городах-призраках. Но редкие прохожие в костюмах Сант возвращали городу волшебное очарование.
Как и обещала, я слетала в Западный Город, чтобы украсть крылатого коня. Это была самая легкая кража за всю мою жизнь. Проникнув в город ночью, я не встретила ни души, даже стражников. Конюшню лаэнров тоже никто не охранял, ни конюх, по имени Авгий, ни агверы. Я просто запрыгнула на спину понравившемуся коню и покинула город, оставшись незамеченной.
Конь оказался послушным и домчал меня назад до Нью-Йорка еще быстрее, чем я бы летела с помощью заклинания путешественников. Светать едва начало, поэтому безоблачное небо раскрашивалось розоватыми и оранжевыми цветами, постепенно светлея и переходя в голубой. Солнце светило мне в спину, и бодро отражалось в окнах прибрежных домов и ребристой глади воды.
Лео ждал меня на условленной крыше, и судя по выражению привычного человеческого лица он до последнего не верил в существование крылатых коней.
– Утра доброго, – козырнула я, успокаивая пляшущего под седлом коня.
– Тебя точно не заметили?
– Да мне кажется, у них вообще отсутствует понимание того, что их могут убить во сне или обокрасть, – ответила я, спешиваясь.
Конь заржал и охотно ткнулся в протянутую руку Лео в поисках вкусностей, но их не было и в утешение коня ласково погладили по морде, прежде чем снова пустить в путь в обратную сторону.
Я летела, наслаждаясь воющим ветром и покалывающим холодом, проникающим под нанокостюм без подогрева, виляла, исчезая за облаками, проносясь над головой и делая бочки, вокруг самого спокойного коня в мире. Обычно, когда я пролетала мимо животных, те сильно пугались, но лаэнр, видимо привыкший к атлусам и агверам, уверенно летел вперед.
Лео искоса следил за моим полетом и сегодня надел какие-то странные очки, похожие на плавательные, собрал волосы в низкий хвост и надел на спину неизменный меч.
– Что за очки? – приблизившись максимально близко, чтобы не зацепиться с лаэнром крыльями, крикнула я.
– Чтобы глаза не слезились, – по рации ответил Лео.
– А… Оу… – нахмурилась я. – Я как-то никогда об этом не думала.
– Так у тебя есть третье веко, тебе они без надобности.
Я бросила на него ошарашенный взгляд, прикладывая титанические усилия, чтобы не начать тыкать себе в глаз, и приняла это на веру.
– Кстати, – вспомнила я, подлетая ближе. – Помнишь вопрос в правде или действии про два факта, о которых никто не знает?
– Да, и что?
– Ты проиграл, поскольку я знала, что ты левша. Поняла, когда увидела статую на Цдаме и как ты стреляешь, и, кстати, гораздо лучше, чем любишь прикидываться. Хотя ладно, про то, что ты говоришь по-японски я тоже могла догадаться.
– Ну от «говорю» там одно название. Не уверен, что я два слова свяжу сейчас. Но когда-то отец заставлял меня на нем разговаривать… А что, в этой игре можно было проиграть?
– Условно – да. Но я хотела узнать, почему ты большую часть времени используешь правую?
– Незадолго до того, как я попал к нуксам, отец… – мрачно, возвращаясь к явно ненавистным воспоминаниям, ответил Лео через минуту. – В общем повез меня в небольшую поездку, и я сломал руку. Поэтому пришлось у нуксов быстро учиться быть правшой. Я не хотел, чтобы они знали обо мне хоть что-то, поэтому даже имени не называл. А потом ко мне Эледра так и приклеилась.
Я хотела сказать, что мне жаль, что это чудовищно, но поняла, что это бессмысленно. Мы оба перестали верить этим словам. Они никогда не приносят облегчения.
– Твоя игра в «не будем узнавать друг друга, чтобы не привязываться» кажется накрылась медным тазом.
– Она была обречена с самого начала. – сказал Лео, сразу меняя тему. – Так чего ожидать от местных?