– Они заставили меня выбирать между семьей и ними. Выбор очевиден. К тому же она заикнулась про службу, а я со служением завязала.
– У тебя в родственниках точно не было земных агверов? – усмехнулся Лео.
Спустившись в тронный зал, мы последний раз осмотрели волшебные витражи, но на середине пути нас окликнул незнакомый голос:
– Постойте, Ваше Высочество!
– Да когда ж это закончится, – вздохнув, я обернулась.
К нам спешил пожилой мужчина с мечом на поясе и в позолоченной парадной броне, явно не видавшей битв. Жидкие волосы были седыми, а сухое лицо с резкими, черствыми чертами лица и янтарными глазами, изучающе рассматривало нас. За ним следом семенил Кас, Эзра и еще один незнакомый агвер.
– Вы должно быть Люциан, – предположила я.
– Он самый, Ваше Высочество, – улыбнулся Люциан, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. – Хотелось своими глазами увидеть воскресшего из некогда великой стаи дикарей агвера.
– Налюбовался? – холодно бросил Лео, слегка хмурясь.
– Да, такое… Жалкое зрелище.
Я прищурилась, приоткрывая крылья, но Лохматый не шелохнулся.
– Дедушка, – вмешался Кас, с опаской посмотрев на нас.
– Не лезь, – рыкнул на внука Люциан. – Этих земных выродков, эту смердящую породу, давно пора было вырезать. Они порочат имя агверов, они предали саму Природу и самих себя! Разве может агвер поднять руку на создание Природы?! Разве может отвернуться от своего бога-покровителя?! А земные ублюдки этим наслаждаются! Но быть может Виайла позволит мне наконец заняться этой грязью, позорящих нас одним своим существованием, и очистить нашу честь?
Прежде чем кто-то успел что-либо сделать, от пола оторвалось темное щупальце и ухватило Люциана за горло, заставив всех, включая Лео, сделать шаг назад. Я сжала кулак сильнее, поставив эту мразь на колени.
– Повтори, – приказала я.
Старик, хрипя, хватался за черное щупальце, которое так охотно подчинялось мне и чутко отзывалось на приказы.
– Тебя, кажется, не предупредили, на каких именно земных выродков ты нарываешься.
– В-Ваше… В-высоч-ч…
Я подняла его выше, чтобы его лицо было с моим на одном уровне.
– У
– Сирена, пожалуйста, не убивай его, – Кас, а следом за ним и остальные перепуганные агверы, опустился на колени.
Люциан корчился в хватке тени, и я заставила еще два щупальца связать ему руки.
– Хм… – протянула я, разглядывая задыхающегося оборотня. – Повезло тебе Люциан, с внуком, хотя я подозреваю твоей заслуги в этом нет.
– Пожалуйста, – повторил Кас, касаясь пола лбом.
Вздохнув, я разжала кулак, отпуская тень.
– С тебя хватит и извинений. На этот раз.
Он шлепнулся на пол на колени, судорожно кашляя и держась за покрасневшее горло, на котором останется жутковатый кровоподтек.
– Прош-шу прощения, за… Нанесенные. Оскорбления. В-ваше Высочество.
– О-у, – усмехнулась я. – Это не передо мной тебе нужно извиняться.
Люциан поднял голову, скривившись и продолжая кашлять, а потом нехотя повернулся к застывшему, готовому в любую секунду защищаться Лео. Я зашевелила тени под Люцианом и он поторопился прокряхтеть почти искренние извинения.
Но на этом мои силы иссякали, и я почувствовала, что едва стою на ногах, поэтому осторожно взяла Лео, сверлящего взглядом Люциана за плечо. Лохматому хватило мимолетного взгляда, чтобы разгадать жест, и он телепортировал нас во внутренний двор, едва сам не лишившись последних сил, но благо конюшни были в двух шагах.
Там нас ждала Тифа, держа под уздцы высокого лаэнра уже под седлом. Я споткнулась и едва не упала, но Лео, все еще держал меня под руки и не позволил рухнуть в пыль лицом.
– Что ты учудила? – строго спросила Тифа.
– О, тебе понравится, когда Кормак прибежит жаловаться, – победно, и надеюсь не вымученно, ухмыльнулась я. – Но, если он еще раз назовет меня папиной дочкой – я ему врежу.
– Ему одного раза, я думаю, было достаточно, – сказал Лео, подталкивая меня к седлу.
– Это не я, – я послушно забралась в седло, поняв, что через пару мгновений потеряю сознание.
– А то я поверю, что в этом городе есть еще кто-то способный оставить такой прекрасный синяк на лице принца, – Лео сел позади и Тифа отдала нам поводья.
Стоило лаэнру оторваться от земли, как мое тело меня все-таки подвело и я потеряла сознание, попав в мягкую, как вата тьму, в которой не было ничего, даже звуков. И слава богам, хотя при чем тут они, мне не снилось никаких снов.
Но проснулась я уже на земле, лежа на свернутой в качестве подушки куртке Лохматого. Вокруг была ночь, но я лежала у костра, поэтому очертания берега и прибрежных деревьев разглядеть было можно. В тайне я порадовалась, что огонь уже горит, поскольку сил не то, что колдовать, даже встать не было.