– У него твои глаза, Талия. Знаешь, что это значит?
– Знаю, – ответила мама, кладя руки мне на плечи.
– Странно, – старец наконец сделал шаг назад, и я спокойно вздохнула. – Твоя стая позволила тебе его оставить?
– Моя стая не решает за меня, – гордо ответила она. – И никакая не будет решать ни за меня, ни за моего сына.
– У тебя стальной характер. Истинной Альфы. – рассмеялся старик, поворачиваясь к моему отцу. – Проходите в дом. Энрея вас проводит, пока нам с моим сыном нужно будет пообщаться.
Мы подошли к ступенькам, где нас ждала колючка постарше, колючка помладше и маленькая рыжая девочка с медными глазами, чудным образом оказавшая среди этого черно-бело-красного разнообразия. Колючка помладше показала мне язык и Энрея рыкнула на нее, показывая клыки, из-за чего девочка надулась, встав по струнке. Хотя, подойдя поближе я засомневался, что она девочка. В мальчишеской одежде, коротко обстриженными волосами она вполне могла смахивать на мальчика.
– Добро пожаловать, – сухо бросила Энрея. -Аз, Руф, возвращайтесь к тренировкам. Шоу окончено.
Колючка помладше тут же растворилась в воздухе, чудесным образом телепортировавшись к подножию лестницы, а рыжая девочка робко улыбнулась и помахав побежала следом.
Между мамой и Энреей было какое-то напряжение, но они молча шли по деревянным коридорам с бумажными стенами.
– Почему они бумажные? – тихо спросила я, протягивая руку к стене.
– Потому что здесь так принято, – ответила Энрея. – Поэтому привыкай ходить бесшумно. Тут у всех слишком чувствительные уши, чтобы слушать топот.
– О, да, наверное, это неприятно, – кинула мама.
– Неприятно? Примерно так же неприятно, как находиться без защиты коленоприклонной стаи в обществе тех, кто не привык кланяться.
– Примерно так же неприятно, как понимать, что абсолютно любые шансы стать альфой убежали прямо из-под носа и издевательство над ребенком было напрасным? – с улыбкой уточнила мама.
Энрея резко развернулась, впиваясь взглядом в маму. Она была выше и шире в плечах, но я видела, как мама управляется с веерами и ножами, поэтому мне было не страшно даже из-за меча тетки.
– Не смей. Лезть. В дела. Моей стаи.
– Я была уверена, что это теперь и моя стая тоже. Хотя я не согласна с вашими правилами наследования власти, Вардан сделал свой выбор согласно традициям. И ты не посмеешь поднять на нас руку.
– Мильтиад и отец мне не угроза.
– А я и не говорю о Мильтиаде и Вардане, – спокойно возразила мама. –
Я никогда не слышала, чтобы мама говорила так властно и в этой интонации чувствовалась магия, от которой любому стоящему рядом тоже захочется выполнить приказ.
И Энрея опустилась на колени с перекошенным от злости лицом. Вряд ли она бы сделала это по своей воле.
– Может моя стая и не умеет телепортироваться или создавать солнечные копья, как солнечные агверы, зато мы умеем играть на чужих душах. Мы можем исцелять душевные раны, а можем уничтожать человека изнутри. И от предков нам досталось не только это. Я могу приказать тебе избить себя и отправить к моему эйнту, но не буду опускаться до такого. Надеюсь ты, и твои подопечные запомнят это предупреждение и поймут, что над нами никто из вас никогда не будет властен. А теперь исчезни, я знаю куда идти.
Эйнту… Так родители иногда называли друг друга. Наверное, так называют парные узы.
Энрея молча встала и телепортировалась куда-то прочь.
– Идем, – мама протянула руку, и мы в тишине пошли дальше.
Так мы провели пару дней в этом огромном деревянном лабиринте. Отца мы почти не видели – он большую часть времени проводил с дедушкой и тетей. В основном они сидели в огромном тренировочном зале и о чем-то спорили. И пока они были заняты мы гуляли с мамой, ходили к небольшому озеру, где она пела чудесные песни духам. И по утрам я тайком наблюдала за тренировками маленьких агверов. Они быстро меня замечали, но к себе не звали, как и присоединиться к играм после тренировок. Многие из них уже умели превращаться в волков и частенько резвились в этом обличии во дворе. И только рыжая девочка с грустными глазами решилась позвать меня первой. Оказалась, что она Руф, а колючка – Аз. По началу мне казалось, что она отшельник, почти такой же, как и я, но оказалось, что остальные любили проводить с ней время, а Аз просто терпели из-за ее матери, которая проводила большую часть тренировок. Благодаря Руф я начала потихоньку вливаться в стаю, чем кажется еще сильнее разозлила колючку поменьше.
– Почему она такая злая? – спросила я в один из дней, когда мы сидели с Руф в тени крыльца.
– Она завидует, – пожала плечами Руф не отвлекаясь от плетения браслетика. – Энрея готовила ее на твое место, пыталась воспитывать как мальчика.
– Пусть забирает, – носком странной обуви местных я пнула камешек.
– В нашей стае так нельзя. Она не сможет, даже если попытается, вот и злится. Энрея так говорит.
– Разве она не твоя мама?
– Нет. Мои родители умерли в огне атлусов. А Энрея меня забрала, когда нашла. Мне она не нравится.
– Мне тоже. Никто из них.
– Эй, безлапый, – послышался голос колючки, выходящей из дома.