Я кричала и плакала, но хватка отца была крепкой. Мне было больно, как никогда не было, а хруст стоял в ушах всю дорогу домой. Хотя я, кажется, ничего и не запомнила о пути назад.
Когда мы вернулись домой, отец сказал, что я упала с дерева. Но мама не поверила. Она сразу чуяла любую ложь. Но правды добиться не могла ни от кого из нас.
А потом через несколько дней мы собрали сумки и уплыли. Родители не объясняли причин или куда мы едем. Отец сказал лишь «домой». И я никак не могла понять, почему мы уплыли из дома домой. Что это за дом, о котором я ничего не знаю, и как он тогда может быть мне домом?
Но большего мне добиться не удалось, и заскучав я уснула, свернувшись калачиком рядом с мамой, которая напевала мне песни, а они, по ее словам, должны были снять боль с загипсованной руки. И они помогали. Ее прекрасный голос оставался со мной даже во сне.
Проснулась я не скоро, оказалось, что с корабля мы переместились в машину, где меня аккуратно оставили досыпать. И услышав разговор родителей, я сделала вид, что еще сплю, хотя сломанная рука ужасно ныла.
– А что, если они нас не примут? – тихо спросила мама. – Они не будут с таким пониманием относиться к тому, из какой я стаи.
– Примут, Талия. И тебя, и Лео, – уверено ответил отец. – А любой, кто посмеет проявлять к тебе неуважение будет учиться у меня лично.
– Даже если это будет твой отец? Или сестра?
– Особенно, если это будут они, – мрачно ответил отец, скорей всего ожидая от них именно этого. – Смотри, кажется, наш чемпион проснулся. Как рука?
– Болит, – буркнула я, расстраиваясь, что меня раскрыли и поднимая взгляд.
– Эта боль сделает тебя сильнее, если поймешь, какой урок она тебе приносит.
– Не позволять детям лазить по деревьям без присмотра, – буркнула мама.
– Мы уже приехали? – спросила я, потирая глаза и садясь к окну.
– Почти.
За окнами был невысокий ярко-зеленый лес на холме. Мы были где-то далеко от города, и еще дальше от дома. Тоска по высотным зданиям и оживленной суете уже понемногу закрадывалась в душу. И я отчетливо понимала, что куда бы мы не ехали и кто бы нас там не ждал, мне не понравится.
Вскоре показались деревянные высокие ворота, составленные из тонких стволов, а рядом с ними стояло два стражника. Отец помахал им и двери тут же открылись.
Внутри нас ждала огромная поляна, где прямо перед нами высился большой, квадратный дом с остроконечной забавной крышей, а позади еще несколько поменьше. Сбоку вдалеке были лошади и пара машин. Но самым удивительным были агверы. Их было много, волки, полувоки и люди виднелись везде, и впервые я поняла, что значит стая. И это было невероятно прекрасно. Я впивалась в происходящее глазами, стараясь запомнить все до мелочей, но отец свернул к дому и полянка, где тренировались и трудились призрачные агверы скрылась.
Отец говорил, что они, то есть мы, веками кочевали с места на место, останавливаясь там, где были нужны и собирали всех единомышленников. Поэтому стая была такой большой и слаженной. А еще такой разной и интересной. Отец говорил, что они больше не нужны этому месту и хотят двинуться дальше, ближе к нам. Было бы так здорово, если бы они жили с нами. Но мама всегда была не в восторге от этих разговоров. Ей нравилась наша уединенная жизнь.
Остановившись у главного дома, мы вышли, и мама поспешно взяла меня за руку, слегка пряча за себя, но это не помешало мне разглядеть встречающих. Впереди стоял дед с идеально прямой спиной и двумя мечами разной длины на поясе. А еще у него были длиннющие усы, борода и злые красные глаза. Рядом с ним стояла высокая женщина, тоже с мечом на поясе. У нее были кудрявые черные волосы и такие же, как у старика, красные глаза. Она смотрела неприветливо и изучающе, и от ее взгляда хотелось окончательно спрятаться за мамой. А еще там были две девочки примерно моего возраста. Одна такая же колючая копия взрослой женщины, а вторая поменьше, рыжая с грустными глазами. Остальные агверы выстроились по бокам и замерли словно изваяния.
– С возвращением, Мильтиад! – старец распростер руки, спускаясь к нам.
Отец бодро, как-то по-деловому, подошел к старцу и после рукопожатия старик притянул его к себе обнимая.
– Это твой дедушка Вардан, – шепнула мне мама, тоже подходя немного ближе. – А там твоя тетя Энрея. И твои двоюродные сестры Азраэль и Руфильда.
Я подумала, что должна быть им рада, что они мои ближайшие родственники и должны быть мне самыми дорогими на свете. Но они казались чужими.
– Талия, – дедушка оставил отца и подошел к нам, слегка поклонившись. – Добро пожаловать на земли призрачных агверов. Мы рады приветствовать столь благородную стаю в нашем доме. Дорога не слишком вас утомила?
– Нет, – ответила моя мама. – Спасибо, за гостеприимство.
Ее тон оставался напряженным, как и хватка, сживающая мою здоровую руку.
– Ну-ка, – дед повернулся ко мне, и я отчаянно захотела убежать. – Что за трясущийся хвостик у нас здесь? Выйди вперед, внук, не позорь своего отца.
Приложив немалые усилия, я шагнула вперед к склонившемуся надо мной старику. Он накрутил на палец мои белые волосы и хмыкнул в усы: