Лета нашла в себе силы улыбнуться краем рта.
Ивар и Брэнн лежали вместе с другими павшими Сынами. Уцелело меньше трети. Она не спешила, когда шла к ним вместе со Снором, и до последнего не хотела смотреть в их лица.
Но заставила себя.
Глаза Брэнна были закрыты, спрятав пожравший разум страх, что он почувствовал перед гибелью. Ей вновь не хватало воздуха, лёгкие просто не принимали его, наполнившись золой и горечью.
Она упала рядом с керником, положила ладонь на его грудь и сидела так, пока солнце не скрылось за горизонтом, погружаяя Арнингул в сумерки.
Даже тогда боль не ушла, раздирая её изнутри, вызывая самое страшное и ненавистное чувство, которому не было равных в разрушении.
Она чувствовала себя ребёнком – раненым, потерянным, с гигантской, кровоточащей дырой в сердце, все заплатки с которой, так старательно приклеенные, были безжалостно содраны.
Кожа на ощупь была шероховатой, огрубевшей. Пальцы вновь невольно пробежались по буграм и выемкам, изучая. Вся левая сторона, от брови до губ, непоправимо изуродована. Раны затянулись быстро, но от юношеской гладкости, к которой Конор так не успел привыкнуть, не осталось ни следа.
Тем лучше. Было дико осознавать, что наследие Эйнара смыло с его тела все шрамы. Заработав наконец в бою внушительный след, он ощутил себя в прежней шкуре. Новое, безупречное тело не выдерживало никаких сравнений с тем, что было внутри. А там всё то же самое – искорёженное и полуживое, сшитое тонкими нитками, не развалившееся до сих пор по милости богов.
– Так значит, пробудились Фафнир и Регин... – голос Логнара отвлёк его от размышлений, и Конор повернулся к собранию.
– Тебе-то откуда знать? – фыркнул Ларс.
– Совпадают описания в сказаниях.
– Как-будто у тебя было время их разглядывать!
– Фафнир, колоссальный и чёрный. И Регин, чуть меньше, с тёмно-зелёной чешуёй и жёлтыми пятнами на голове, – вставил бард и, нахватавшись вопросительных взоров, со вздохом пояснил: – Моя мать обожала эти истории. Всё время зачитывала вслух перед сном.
– Тогда ты в курсе, что их должно быть трое, – выдал чародей. – Забыл про Отра. Он самый младший.
– И самый хилый, раз остался лежать на дне, – заметил Конор, возвращаясь на середину сада, что был набит битком Сынами и прибывшими не так давно двергами.
– Видимо, от него совсем ничего не осталось, чтобы воскреснуть, – кивнул маг. – Хорошо.
– Хорошо? Что, два дракона вместо трёх – это хорошо? – буркнул волколак под нос. – Да это, мать его, конец света. Если бы не ты, они бы превратили Арнингул в кипяток, а мы бы все в нём сварились заживо.
– Два драконы, не три, это есть хорошо, юный друг, – пробормотал двергов король, вставая со своего места.
Все взгляды обратились к нему.
Конор скользнул к чародею, довольный тем, что коротышка перехватил внимание на себя. Буквально каждый на этой вечеринке считал своим долгом просверлить глазами в нём дыру, ожидая, когда у него на голове вырастут рога или ещё чего.
После того, что стряслось на озере...
Нет, это не его вина. Чародей просчитался, решив, что кольцо поможет им. А оно навлекло на них древний рок, который так бы и продолжил дремать в глубинах Арнингула, если бы Конор не додумался напялить Драупнир.
«Твоя идея, волшебник», – мрачно подумал он, покосившись на Логнара.
Тем временем дверг прошёл к центру круга, образованного несколькими стульями, на которых восседали его соплеменники и ярлы. Прочие же собравшиеся окружали их толпой в несколько рядов. Некоторым, как подвыпившему Хруго, было достаточно устроиться в углу и просто слушать. Несмотря на общую кровь, полугном не горел желанием познакомиться поближе со своими родственниками из копий Ульдареля. Немудрено, он ведь не знавал своего отца. Да и мать тоже, которая, залетев от дверга, выкинула Хруго на улицу младенцем, где его и подобрали Сыны Молний.
Чесанув усеянной золотыми кольцами лапой седую голову, седой коротышка выпалил:
– Эйнар желать не просто убить драконы, но заточить их души в Драупнир, чтобы пробудить вновь.
«Прелестно».
– Мы переплавить Драупнир для король, а маг наложить заклятье, – продолжил он. – Кольцо держать их мёртвыми. Только его наследник обладать сила, разрушить чары и выпустить. Мы обязаны хранить кольцо и передать его лодиин. Но эльфий бастард выкрасть Драупнир.
– Почему вы раньше не сказали? – обескураженно произнёс Логнар. – Тогда, в день освобождения Ульдареля.
– Мы не знать. Поднять древние odufchnungan1, тогда знать.
– Тайны. Снова, – ляпнула полукровка где-то в толпе. – Сколько можно...
– Почему Эйнар хотел, чтобы его потомок вернул драконов? – спросил Конор.
– Потому что ты можешь ими управлять, – отвечал Логнар, сопоставив все факты раньше других.
– Драконами? – он не стал скрывать своего удивления, выгнув бровь. – Мы, вроде как, выяснили, что я могу воздействовать только на мёртвых.
– По-твоему драконы были живыми? – уронил волколак. – А, да. Ты же всё пропустил, валяясь на дне озера.
Конор ответил на его злобный взгляд, потянув уголок рта в ядовитой усмешке.
«Ещё слово, лохматый, и я пущу тебя на мясо и мех».
