– А Эсбен Даг глуп, – проговорил маг и понизил голос. – Сегодня, волколак, нам удалось всемером сделать то, что не удавалось тысячам... Мы проникли в самое сердце Империи, ранили его – не более, чем царапина, но именно она заставит сехлинов вздрогнуть. Они не ожидали, что кучка мятежников проникнет на Арену. Их безграничная самоуверенность сыграла в нашу пользу.
Он покосился на Лету.
– Побудь с ней. А я навещу Хальдора. Там ситуация не столь плачевная, но лечить надо тоже... Да, кстати. Как только мы прибудем на место, я верну ей глаз. И зрение, если получится.
Едва не задремав стоя от монотонной речи Логнара, Марк встрепенулся:
– А такое возможно?
– Я чародей, – повторил Логнар, грустно улыбнувшись. – Исцелить её от упыриного яда на первый взгляд кажется проще, однако это не так работает. Её глаз... Ну, я проводил похожую операцию и могу тебя заверить, всё прошло успешно. Мне нужен только донор.
– То есть ты как Лэлех...
– Глаз не сердце, его можно пересадить. Сложнее сделать так, чтобы она в итоге начала им видеть. Это не некромантия. Рубец свежий, так что есть возможность восстановить ткани и прирастить к ним глазное яблоко. Олириам, конечно, справился бы с этим с наибольшей вероятностью. Я считаю себя новичком в магическом целительстве.
– Лиам сейчас очень далеко и вряд ли поможет нам, – напомнил Марк.
– Стыдно признать, но мне бы пригодилась его консультация.
– Ты чародей, – настал черёд керника улыбнуться. – Разве ты не найдёшь способ связаться с ним?
Логнар посмотрел на него озадаченно.
– Вообще-то... найду, – помешкав немного, заключил он. – Да, найду. Мы обговаривали возможность общаться на расстоянии ещё во время похода за Драупниром. Может, у него появятся мысли и по поводу яда.
Собрав склянки с зельями и настойками на столе, Логнар направился к выходу, но особо не торопился. Пока он рассовывал флаконы за пазухой, Марк спросил:
– Ты видел этот взгляд? У Конора.
– Видел.
– Это ненормально.
– Ты удивлён. Значит, такого раньше с ним не происходило, – задумчиво кивнул Логнар. – Он ещё не раскрыл весь свой потенциал.
– Он не даст себя изучать, – хмыкнул Марк.
– Думаешь, я привяжу его к столу и буду ковыряться во внутренностях? – приподнял бледные брови маг. – Мне хватит обычного наблюдения. Издалека... Я пошёл. Будь начеку и не отходи от Леты.
Логнар постучался в дверь, чтобы Хруго его открыл ему. Марк стоял пару минут после ухода мага, обдумывая их разговор. Затем он подошёл к свечи, чтобы задуть её и провести остаток ночи на шатком стуле, наблюдая за состоянием Леты. Но тут за дверью снова послышалось какое-то оживление. Полугном не стал долго препираться и впустил Берси, который так и застыл на пороге, глядя на девушку.
– Не студи хату, – Марк втянул его за руку в комнату и закрыл за ним дверь.
– Она... Она... – бард осёкся. На глаза навернулись слёзы.
– Она сильная девочка. И выберется из этого дерьма.
Берси проковылял до койки и шмыгнул носом. И без того немного детские черты его лица под тяжестью чувств преобразились – искусанные губы стали ещё пухлее, а щёки покраснели пятнами. Но заплакал он только сейчас, увидев Лету. Простояв над ней не дольше секунды, он непроизвольно шагнул назад.
– Берси...
– Я тут, как бы... Я пришёл, чтобы... – выдохнув, он проглотил ком в горле и выпалил: – Вот. Кажется, это твоё.
Марк опустил глаза на предмет, который ему протягивал бард. Это был амулет чародейки.
– Я нашёл его в ту ночь, после встречи с Эсбеном. Ты потерял его случайно, наверное?
– Угу.
– Из-за всей этой суматохи я забыл тебе его отдать, извини. Сейчас вот вспомнил.
Рука с амулетом осталась без внимания, и бард вскинул на керника влажные глаза.
– Не возьмёшь?...
– Оставь себе. Или выброси.
– Но это же вещь Иветты.
– Вот именно.
Берси без лишних слов убрал руку и спрятал амулет в карман. Марку иногда казалось, что он больше прикидывался дурачком, чем был им на самом деле.
Керник присел на край койки и рассеянно пригладил простыню рядом с плечом Леты. Она ни разу не шевельнулась с тех пор, как её принесли сюда.
– Передай Боре и Брэнну, что мы с Конором сменим их через пару часов, – попросил он. – Надо поспать. На рассвете выдвигаемся. Мину был не последним, кто пойдёт по нашему следу.
– И куда мы отправимся?
– К Сынам Молний.
***
Скорбные думы заставили Кинтию перепроверить все письма. Она знала почерк царя, а также и то, что он редко писал текст сам, когда находился в отъезде. Чужие буквы, выведенные на бумаге с сильным нервным нажимом, не посеяли в ней особых подозрений. Она изучила оттиск в каждом письме с изображением головы медведя, заключённой в круг из титула и полного имени её супруга. Работа с гравировкой была почти что ювелирной, она бы сразу узнала подделку, а воспользоваться штемпелем без ведома царя было невозможно, так как он всегда носил его с собой. Цвет сургучной печати был соответствующим – тёмно-жёлтым, близким к охре.
