К трём часам разъярённый ветер прекратил своё буйство. Город закутался в одеяло тишины и мокрого снега. Даже самые стойкие завсегдатаи «Драконьего Зуба» разбрелись по койкам на втором этаже или собственным домам, оставив на столиках скудные чаевые. Лишь один посетитель таверны так и не сдвинулся с места, терпеливо ожидая, когда долгая ночь разродится рассветом.
Душный зал заполнялся острым и густым запахом жареной баранины вперемешку со слабо ощутимой вонью травяного чая, заваренного, наверное, раз в десятый. Присёрбывая этой пресной жижей, хозяин таверны наблюдал за своим единственным гостем, расположившимся в дальнем тёмном углу. С виду – обычный бродяга, кои толпами захаживали в «Зуб», разве что плащик, отороченный лисьим мехом, выдавал в незнакомце человека с деньгами. Загадочный посетитель и впрямь не скупился, выложив за всю неделю проживания круглую сумму. Прочее же хозяина не волновало. Ну, может, его малость интересовало, кого же этот парень прождал весь вечер и сколько ещё он мог провести в одной и той же позе, неспешно покуривая терпкие гвоздичные самокрутки.
Угли в камине стали затухать, когда отворилась входная дверь, окрасив на мгновение припорошенный снегом порог мягким светом масляных ламп в зале. Хозяин, напившись горького чая и прикорнув прямо за стойкой, встрепенулся и глухо поприветствовал неожиданного гостя. Ожил и незнакомец в углу, приказав принести новую порцию эля, да покрепче.
Проводив умчавшегося в кладовку хозяина хмурым взглядом, вошедший с ходу скинул с себя плащ. Россыпь грязных серых снежинок прилипла к его лохматым каштановым волосам, добавляя лицу возраста и ещё больше угрюмости.
– На улице всё спокойно, – объявил он тихо и потряс головой, избавляясь от снега в шевелюре.
Когда продрогший волколак опустился за столик, Конор протянул ему самокрутку.
– У тебя хороший вкус к подобным вещам, шерстистый.
– Что, притупили наконец обоняние? – уточнил Марк, принимая самокрутку.
– Не особо, но... Хоть что-то. Или заливайся элем, пока не сблюёшь, или кури до потери сознания. Сегодня я предпочту, пожалуй, второе.
Марк хмыкнул, прекрасно понимая, что значит обладать таким же чувствительным, как у зверя, нюхом. Что не делай, всё равно будешь ощущать помимо сотен более менее терпимых запахов гнилостную вонь крупного города, щедро начинённую душком пропавшей еды и человеческих отходов. В Вайрьяне же это всё венчал букет крови разных видов и консистенции. Даже прибитый падающим снегом к земле этот запах врезался в нос, невольно заполняя рот привкусом железа. Подаренный чародеями Оплота запас самокруток быстро иссякал.
Вернувшийся в зал хозяин поставил на столик большую глиняную кружку, подбросил поленьев в камин и исчез обратно за стойкой. Даже у владельца «Драконьего Зуба» Марк умудрился заметить отметины от клыков на шее, который он и не пытался прикрыть воротником рубахи. Клейма имперских господ никого здесь не удивляли, кроме забредшего на Север керника, прожившего эту неделю в не самом спокойном и, что уж таить, трезвом состоянии.
Опасаться им было чего – сехлины и их более низшие по ступеням эволюции собратья упыри наводняли весь Вайрьян подобно саранче, каждую ночь отлавливая себе тёплый «ужин». Никто здесь не сопротивлялся. Никому не было дела до криков в соседнем переулке. Всю пролитую кровь счищали со снега ещё до наступления утра.
«Драконий Зуб» был одной из немногих таверн для людей, куда захаживали в основном гонцы из других владений, да вампирские подстилки, разжившиеся на службе у кровопийц парочкой золотых. Хозяин таверны драл за выпивку прилично. И хоть они поселились здесь не ради пьянок, Конор не мог себе отказать в кружечке-другой ледяного эля. Спустя пару дней и Марк подключился к его тоскливым посиделкам.
Каждую ночь они дежурили в зале таверны, не смыкая глаз до рассвета. Когда становилось совсем невыносимо в обществе северянина, Марк уходил – на охоту, разведку, неважно. Только бы не торчать рядом с Конором и не чувствовать бессильной и опасно молчаливой ярости, бурлящей где-то глубоко внутри и задушенной самым крепким пойлом, что попадалось под руку.
Эта ночь не отличалась ничем. Абсолютно. Двое мужчин с унылом видом просиживали штаны в сменяющих друг друга залах таверн и постоялых дворов, зимуя, пережидая, скрываясь в засаде... Им и обсуждать-то было нечего.
Ледяной безучастный взгляд упёрся Марку в лицо, и тот отвёл глаза в сторону, скользнув по стенам таверны. Меньше всего сейчас хотелось, чтобы северянин отпустил какую-нибудь колкую шуточку в его адрес, но Конор, как ни странно, промолчал. Марк закурил.
Бездумно бродящий по окрестностям зала взор керника напоролся на вырезанное в дереве стены изображение драконьей головы над стойкой. Он надолго задержался на нём, неспешно выпуская табачный дым из лёгких и наслаждаясь тем, как запах крови постепенно покидает пределы его обоняния.
– У него глаза красные, – зачем-то произнёс он, и Конор оторвался от созерцания запотевшего окна и тоже посмотрел на дракона.
