Оно-то всех этих страданий не стоило, определённо. Вдобавок цепляло новую ответственность к грузу прочих. То, как её воспримут люди Хеля, тоже под вопросом, она ведь южанка.
В титуле больше мороки, чем ценности. Но для Хальдора он был в первую очередь знаком благодарности и крепкой дружбы. А Лета же не совсем дура, чтобы разбрасываться таким.
Пару минут спустя она различила сквозь хмельной туман в голове бодрое позвякивание лютни, нараставшее вместе со звуком шагов вприпрыжку. Бард уже где-то основательно подгулял.
– А вот музыканты, госпожа, – радостно объявил Хальдор.
Лета заставила себя улыбнуться. Внутри вдруг всколыхнулось беспокойное предчувствие того, что им недолго осталось брести по пути каждодневных праздников. Неотвратимый рок ожидал их на одном из поворотов, и во снах Лета слышала близкий хор его голосов – насмешливый и жуткий.
Ей чудилось, что мозаика с дельфинами обагрится вновь, но уже не имперской кровью.
1. Гуго Юрген (род. 612 г. от о. л. – умер 647 г. от о. л.) – один из самых известных поэтов во времена Века Крови (424 год от о. л. – 723 год от о. л.), рыцарь и фаворит герцогини Элены Дилрой. Прославился не только своими стихами, но и многолетним конфликтом с другим поэтом, Вердоном Кейсером, уроженцем Суаривы. Им же Гуго и был убит, предварительно завещав тому в случае победы свою обширную библиотеку.
2. Кальдарий – основной зал в банях илиаров с бассейном и горячей водой.
Имперцы не чувствуют ни холода, ни жары, однако не отказывают себе в культуре омовения, распространившейся ещё на Рилналоре, особенно после кровавых трапез. Ввиду неблагоприятных климатических условий и сложности отопительной системы только знать может позволить себе строительство илиарских бань.
Ей удалось прикорнуть чуток. Ведьмы, уведя их в самые глубины Куруада, сделали остановку, чтобы набрать пресной воды в ручье. Усадив пленников по разным углам спешно организованного лагеря, они не удосужились ослабить чары, наложенные на верёвки, нещадно грызущие кожу на запястьях. Но Кассандра была так вымотана долгим походом, что перестала обращать внимание на неудобства и отдалась тревожной дремоте, прислонившись спиной к дереву.
И хоть сон был предпочтительнее реальности, чародейка скоро выскользнула из него, услышав отдалённые звуки перебранки. Ведьмы о чём-то спорили. Она открыла глаза, вглядываясь сквозь ночную тьму в силуэты женщин. Одна указывала пальцем на пленников, изрыгая ругательства, несколько прочих согласно галдели вороньей стаей. Другая сторона отмалчивалась, полосуя их злыми взглядами.
Облизнув пересохшие губы, Кассандра взглянула на Иветту. В тёмных безразличных глазах магички мелькали миражи мыслей, захватив её полностью. Ей не было страшно вовсе или она научилась контролировать внешние проявления? И то, и то не позволяло ведьмам развлечься, поэтому у них не возникло особого интереса к ней. Кассандре же приходилось душить свой страх. Но она боялась не ведьм и не того, что они могли сделать с ней.
Её страшила мысль о встрече с главой Ковена.
Кассандра видела мать лишь однажды. И хотела бы навсегда позабыть об этом.
Из обрывков разговора стало ясно, что они кого-то ждали, но часть ведьм не возражала, не желая надолго задерживаться на стоянке. Они направлялись к Лысой горе, где в скором времени соберутся все кланы, и каждая минута вела к опозданию. В конце концов несколько ведьм исчезли в густой чаще, обругав сестёр напоследок. Остальные же были готовы устроиться на ночлег.
Глаза Кассандры вновь начали слипаться, но осипший голос керника вырвал её из помутнения.
– Эй, милая! Ты не могла бы чуть ослабить путы? – бархатно проговорил он.
Сидевшая к Рихарду спиной ведьма вздрогнула и прервала медитативный сон.
«Ох, зря ты выбрал именно её», – подумала Кассандра.
Покрытое оспинами лицо повернулось к кернику. В глазах замерцал кислотно-зелёный, демонический огонь. Это не остановило Рихарда.
– Ты ведь понимаешь, что я не сбегу. И потом, если мои руки отвалятся к чертям собачьим, проще уж прикончить меня.
Ведьма смирила его пустым взглядом и осталась сидеть на месте. Но её худые пальцы сжались в кулак, перекрывая кернику воздух невидимой рукой. Мучила она его недолго, а когда отпустила, он откашлялся и нашёл в себе силы мрачно усмехнуться. Приподняв тонкую чернявую бровь в ответ, ведьма вымолвила:
– Ухмыляешься. Значит, не боишься.
– С чего мне бояться такой прелестницы?
Наверняка в голове Рихарда всю дорогу проносились планы насчёт того, как им выкарабкаться, если что-то пойдёт наперекосяк. Оружие у него забрали, но Кассандра не сомневалась, что где-то под одеждой наверняка была припрятана заточка, не слишком однако эффективная против ведьмы. Лесть порой резала так же остро, как клинок, растапливая сердце, но на неё это тоже не действовало. Рихард пошёл в атаку, не осознавая, что что пытается задобрить хладный труп.
«Кали», – всплыло имя в памяти Кассандры.
