Лета убрала руку с лица. В сидевшей рядом с ярлом на краю бассейна девице она признала Эйдин и выдохнула. Медный пепел собранных в простецкую косу волос потяжелел, напитавшись влагой. Толстая ткань платья облепила взмокшее тело девушки, но она позволила себе лишь закатать рукава, да и то чтобы удобнее было ухаживать за ярлом, омывая его иссечённую рытвинами шрамов спину. В глазах Эйдин плескалось наигранное оскорбление.
– Сердечно прошу простить меня за это недоразумение, – Лета отвесила ей неуклюжий поклон и не устояла на ногах.
Накренившись в сторону, она нащупала рукой стену и привалилась к ней. Голова была чугунной.
– Ты тренировалась сегодня? – обеспокоенно спросил Хальдор.
Лета кивнула. Язык вдруг высох и отказал ей в работе.
– Поберегла бы себя. Ты столько дней валялась в постели. Нельзя же так резко...
– Я больше не намерена лежать как побитая псина, – вяло перебила она, сползая по стене.
Хальдор пробурчал что-то на мэнке. Эйдин смочила тряпку в ароматной воде и возобновила своё занятие.
– Вот ведь ирония. Увернувшись от смерти, всё равно стремишься к ней в объятия, – проговорил ярл.
Вывалив некое подобие улыбки, Лета закрыла глаза:
– Таков смысл моей жизни.
– Ты не подумывала о том, чтобы отыскать другой смысл?
– Хочешь меня переубедить? Валяй У тебя ведь получится. После вчерашней речи-то, – заметила девушка.
– Не одним красным словцом я богат. Скоро подкреплю его делом.
Лета открыла глаза и уставилась на Хальдора.
– Что ты задумал?
Он повёл белёсой бровью и обратился к Эйдин:
– Милая, оставь нас.
Та без лишних вопросов отложила тряпку и поднялась, расправляя складки на юбке. Лета наблюдала за девушкой, с тревогой узнавая в мягких чертах её лица дьявола, усмирённого округлостью подбородка и розовыми щеками. Но наружу уже проклюнулась характерная хищная красота, незамеченная раньше в силу юного возраста Эйдин. Синева её глаз отливала ледяной сталью.
Она пошла в ан Ваггардов, последних королей Севера. Как и Конор.
Хальдор сжал на прощание ладошку Эйдин в своей руке и тепло улыбнулся. Девушка ответила тем же и вышла из комнаты, наградив и Лету лучистым взглядом.
– Пока-пока, нежный цветочек заснеженных вершин Леттхейма, – бросила вслед керничка, вспоминая влюблённые глаза Родерика, которыми он смотрел на Эйдин.
А затем воображение нарисовало нечёткий портрет её матери в миг, кода она бросилась к ладье усопшего супруга, чтобы сгореть заживо рядом с его телом.
Смущённый смех Эйдин затих где-то в коридоре. Лета глянула на Хальдора исподлобья:
– На кой Тород приволок её сюда?
– Эйдин напросилась в лагерь сопровождения. Да и потом, с ним безопаснее, чем в Леттхейме.
– Ей тут не место, – на выдохе выпалила Лета и встала, пошатываясь. – Мы все покойники, покуда Тород не наймёт больше людей.
– Ты слишком сурова. Иди сюда, погрейся.
Уговаривать Лету не пришлось. Попросив ярла отвернуться, девушка разделась и перемахнула через бортики круглого бассейна, ныряя в мутную воду, одуряюще пахучую и тёплую. Именуемый телом мешок хрупких костей и загнанных спаррингом мышц заныл от удовольствия. Лета раскинула руки и ноги в стороны и проблеяла:
– Боги...
– Я распорядился подать вина. Скоро принесут.
– Решил выполнить программу полностью?
– Угу. Желаете музыкантов, госпожа Айнелет?
– Вина и твоего общества будет достаточно, мой ярл.
Посмеиваясь, он развернулся к ней и опустил в бассейн ноги. Взор Леты случайно коснулся его плеча с крупным бурым пятном на месте сочленения с рукой. Она поспешно отвела глаза, но Хальдор заметил и прикрылся сползшим полотенцем.
– Хорошо заживает, – кашлянув, выдала Лета.
Должна же она была что-то сказать.
– Я калека, – раздалось в ответ.
– Посмотри на моё лицо.
– Да нет, я говорю об Эйдин, – поморщился ярл. – Понимаешь, она...
– Понимаю.
– А я...
– А ты отважный муж, который свирепо бился до самого конца, и хороший друг, который зажёг в те стылые ночи путеводный огонь для меня. Разве отсутствие руки преуменьшает эти качества? – горячо произнесла она и улыбнулась, видя, как светлеет лицо Хальдора. – Выброси эти мысли из головы. И позволь красоте и юности Эйдин успокоить твои раны.
– А кто успокоит твои?
Краска смятения влилась в лицо, и без этого горевшее от температуры в кальдарии. Взгляд Леты упёрся в воду.
– Если он узнает, с кем я тут ванны принимаю, то успокаивать придётся его, – отметила она шутливо.
– Я могу отозвать стражу.
– Они подчиняются приказам Торода.
Хальдор поджал губы. Возразить тут было нечего.
– Забавно, как мало времени прошло с тех дней, когда Тород выплясывал между нами, пытаясь добиться расположения, – протянул он. – А сегодня его «мой ярл» фактически превратилось в «эй, ты».
– Тогда он был что надоедливая мошкара у носа Империи. Теперь же он больше походит на овода, укусившего её в бессмертную задницу. А поскольку многие верят в летальный исход от этого укуса, нам всем приходится считаться с его мнением.
– Даже в вопросах, касающихся Конора?
Глаза Леты сузились, хотя губы так и застыли в улыбке:
– Я не решила, что мне делать. Да и Тород пока никуда не торопится.
