Поправив сползшее с плеча девушки одеяло, Марк оделся и вышел. Сумерки в коридоре, слегка рассеянные светом редких факелов, были тихими. Вилла дремала. Слышалась только небольшая возня на первом этаже и шепоток ссорящихся кухарок, допоздна перемывающих посуду. Марк подкурил самокрутку от факела и нашёл себе место у колонны, с которого открывался вид на весь коридор и внутренний дворик внизу, опоясанный всеми тремя этажами. Взгляд выцепил в темноте патрулирующих двор Сынов.
Сон не шёл из головы. Обычно сперва его встречали белокожие мертвецы, припорошенные грязным снегом и не совсем похожие на людей, но сегодня их не было. Как не было и голосов, несущих околёсицу, но они появлялись через раз, тут ничего удивительного.
«Гниль и кости, плоть и кровь», – прозвучала утробная тьма в его мыслях.
«Всегда одно и то же», – подумал он.
Иногда ему удавалось лучше разглядеть лица мёртвых, и вот что его тревожило сильнее голосов и бледных чудовищ. Он постоянно видел Лету до её спасения с Арены, узнавал в трупах и Бору, Берси... Многие мелькали в его снах, но как-то расплывчато, блекло, будто лежали на том поле не всерьёз. Марк всегда считал, что его сознание само это выдумывало, подбрасывало этакий небольшой сюрприз в очевидно вещий сон, значение которого он до сих пор не разгадал. Но сегодня...
Он закрыл глаза. Воображение нарисовало лицо чародейки, в точности такое, как в кошмаре – посеревшее, окроплённое кровью. Рот застыл в немом крике. Широко распахнутые карие глаза остекленели, обращённые к небу. Он видел её лицо так чётко, словно наяву. Словно она действительно умерла вот так, испытав напоследок опустошающий и неотвратимый ужас.
И Марк даже не знал, что происходило с Иветтой сейчас. Где она? Отправилась ли за Безумцем? Или бросила эту затею?
Он обещал никогда не задавать подобных вопросов и не справился. Однако не сдержать слово, данное самому себе, оказалось не так уж паршиво. Никто ведь не мог заглянуть ему в голову и узнать, чем он себя терзал. Никто не слышал биения раздавленного сердца, всё ещё живого и ускорявшего свой танец при мысли о чародейке. Не перед кем позориться.
Он застал её в своём сне впервые, и ошеломительная натуралистичность увиденного сводила его с ума.
«Знать бы, что означает всё это».
За одной самокруткой последовала вторая, и Марк вдруг заметил лучик света, скользнувший к его ногам. Он проследил его направление. Источник света находился в комнате Леты. Дверь была приоткрыта. Затушив самокрутку, он подкрался ближе и заглянул в щёлку.
Девушка ланью и абсолютно бесшумно скакала по комнате, отбирая из устроенного бардака вещи и складывая их в сумку. Кот Логнара метался за ней, выпрашивая ласку. Марк был настолько поглощён своими размышлениями, что не сразу понял, чем Лета занята. А когда до него дошло, он хотел было ворваться в комнату, но застыл, увидев, как она стащила с себя рубашку. Следом она резво надела на себя чистую, засунув её длинный подол в штаны. Но Марку хватило того мига, чтобы увидеть её ничем не прикрытую спину.
Кожа давно зарубцевалась и зажила, сформировавшись в неровную сетку шрамов, растянутую до самой поясницы, бугристую и шершавую. Вся злость, которую он собирался выплеснуть на Лету, испарилась.
Опять.
Опять он видел последствия Арены, что гасили всякое недовольство.
Это как надо было бить, чтобы оставить на коже подобные следы? Полосам шрамов не было числа, они были словно грубые мазки на нежном холсте, запечатлевшие каждое мгновение боли и мучений. Он грузно навалился дверной косяк, не скрывая своего присутствия. Но что-то ему подсказывало, что Лета заметила его с самого начала.
– Войдёшь или так и будешь мяться на пороге?
Он толкнул дверь, и та легонько стукнулась о стены. Лета прервала свои приготовления и повернулась к нему.
Ну, хоть румянец к её щекам вернулся.
– Ты ведь не собираешься идти за ним? – в лоб уточнил Марк.
– Нет, – буднично бросила она.
– Лета.
Она медленно вздохнула, напитываясь раздражением, и продолжила паковать вещи в дорожную сумку.
– Всё-таки ты хочешь сбежать отсюда, – он перешагнул порог.
– Не вздумай меня осуждать, у тебя нет такого права, – едко произнесла Лета.
– Я бы никогда тебя не осудил. Что бы ты ни сделала.
– На Скалистых островах ты поносил меня на чём свет стоит, – возразила она, фыркая. – Я ведь допустила смерть Драгона.
– Это в прошлом.
– Что, посидим, повспоминаем былые деньки? – она швырнула сумку на кровать и подбоченилась. – Или свежие раны поковыряем?
– Второе меня вполне устроит, – Марк улёгся на кровать, откинувшись на локти. – А чайку не найдётся?
Поморщившись, Лета с досадой потрясла головой.
– Вот какого чёрта ты не спишь? Хотела уйти, чтобы никто не видел, – пробубнила она, опуская руки. – Всё продумала. Но нет, тебе надо проснуться именно сейчас!
Кот чародея запрыгнул на постель и замяукал, будто соглашаясь с Летой. Она цокнула языком и пихнула ногой стопку вещей на полу. Судя по количеству барахла, она планировала уехать далеко и надолго.
«Нет. Навсегда».
Марк погладил кота, искоса наблюдая за причитающей и нарезающей по комнате круги Летой.
