– Как отплатить благодетелю. Человеку, осуществившему мою мечту, я хотел подарить лучшее, что у меня было. В приюте сладкое нам перепадало нечасто, разве что несколько леденцов или чуть-чуть печенья по воскресеньям. Чем еще может дорожить ребенок? Я решил отплатить благодетелю, отдав ему свои сладости. К китайскому Новому году у меня скопился целый бумажный пакет. Он пришел – да, как вы догадались, это был Дэн Хуа – с подарками для всех детей. Получив свой гостинец, я не только поблагодарил его, но и вручил ему пакет со сладостями. Он лишь посмотрел на меня и спросил имя. Эта встреча изменила всю мою жизнь…
Глаза Хуа затуманились, мыслями он вернулся в детство.
– Дэн Хуа тебя тогда запомнил? – спросил Гао.
Хуа посмотрел на дымящуюся сигарету в руке и ответил:
– Я много думал об этом. Неужели директора Дэна тронул пакетик леденцов? Нет, он так мне доверял, потому что убедился: я понимаю, как важна благодарность. Если тебе что-то дали, нужно вернуть с процентами. Он никогда не скупился для меня. Мы были как отец и сын.
Гао подался вперед.
– Ладно, как бы ни одаривал тебя Дэн Хуа, теперь он мертв. Этот город станет моим королевством. Это здание принадлежит мне, а любимая аравана Дэна Хуа – мой обед. Я тебя знаю, Хуа. Ты способный человек, просто научись быть гибче. Умные люди не оглядываются назад, они смотрят вперед, в будущее!
Хуа стряхнул пепел с сигареты.
– Хватит о Дэне Хуа. Давайте поговорим о девушке.
– К черту! – Гао закатил глаза. – Зачем о ней говорить?
– Да, всего лишь девушка, – сказал Хуа. – Однако она была готова пожертвовать ради меня всем, даже собственной жизнью.
– Сейчас ты должен думать о своей судьбе. На кону твоя жизнь. А ты хочешь петь любовные песни своей цыпочке?
Хуа вздохнул.
– А вы полагаете, надо о ней забыть? Полагаете, она не играет никакой роли? Я веду переговоры с могущественным Гао, будущим правителем Чэнду, так как же я смею упоминать какую-то цыпочку? – Хуа покачал головой. – Наоборот. Это вы не стоите упоминаний. Я знаю, что такое благодарность, а вы – нет. В вашем мире самое важное – выгода. В моем – расплата. Добро возвращается добром, а зло злом, и никаких ошибок в подсчетах.
У Гао кончилось терпение, и он хлопнул рукой по столу.
– Идиот! Ты напрашиваешься на пулю.
– Вы умрете раньше, – сказал Хуа, глядя Гао в глаза. Его тихий голос был холоден, как зимний ветер.
Гнев директора Гао испарился.
– Интересно! – Он откинулся на спинку стула, видя, что победа близка, а его противник сошел с ума. – Я хотел бы точно знать, как я умру.
Хуа не ответил, только сделал последнюю затяжку, долгую и глубокую. Кончик почти докуренной сигареты ярко засветился. Правая рука Хуа скользнула вниз, он схватил ножку своего стула и одним плавным движением швырнул его через стол.
Стул из черного дерева времен династии Цин, прочный и массивный, пролетел над креслом Гао и врезался в аквариум. Стекло не выдержало и с громким треском разбилось. Осколки стекла посыпались дождем, и их подхватила волна, которая понеслась на директора Гао.
Двое телохранителей позади Гао бросились к нему, прикрыв от стекла. Он промок, а в остальном не пострадал.
Леопардовая Голова с другой стороны стола отреагировал еще быстрее. Как только стул взлетел в воздух, он вскочил, и взметнувшаяся вверх золотистая грива придала ему еще больше сходства со львом, преследующим добычу. Леопардовая Голова обхватил Хуа за шею и сделал подсечку. Казалось, исход битвы был предрешен.
Однако Гао не успел насладиться победой. Едва Хуа обмяк в руках Леопардовой Головы, все в комнате почувствовали странный резкий запах.
Спирт!
Аквариум был наполнен не водой. Когда стекло разбилось, Гао и его телохранители оказались облиты спиртом.
Хуа не мог пошевелиться, однако во рту он по-прежнему держал сигарету. И, глубоко вздохнув, изо всех сил выплюнул окурок.
Светящийся уголек взвился в воздух.
Все произошло в мгновение ока. От того места, где упал окурок, побежал ручеек огня, и возникли три пылающие фигуры, которые корчились и вопили в ужасной агонии.
Леопардовая Голова на секунду замер, поняв, что огонь угрожает и ему, и прыгнул к выходу. Два других телохранителя тоже отступили, крича:
– Пожар! Быстрее, спасайте директора Гао!
Все трое кинулись к пожарному шлангу в коридоре, мешая друг другу.
Хуа даже не пытался уйти. Напротив, он запер дверь на замок. Затем вернулся на свое место у стола, откуда мог наблюдать, как Гао Дэсэн исполняет адскую пляску. Еще два телохранителя огненными комами носились по комнате и катались по полу.
Тем временем Леопардовая Голова и остальные словно угодили в кошмарный сон. Наконец им удалось размотать шланг, однако тяжелая дверь оказалась закрыта. Они могли слышать крики, которые доносились как будто из глубин ада. Потом крики стали слабее.
Наконец наступила тишина, и дверь открылась. Хуа не спеша вышел из зала. Искры взвивались в воздух и падали на его волосы и одежду, так что ему приходилось тушить их на ходу. Его лицо было непроницаемым.
