Директор Гао не собирался продолжать рассказ, поэтому Хуа спросил с некоторым сарказмом:
– Полагаю, те трое накормили рыбу своими глазами?
– Один из них – да, а мой начальник и еще один гость – нет.
Судя по выражению лица Гао, его до сих пор преследовало ужасное воспоминание.
– Ваш начальник сглупил, – пожал плечами Хуа. – Согласившись, мог бы спокойно прожить остаток жизни.
Гао посмотрел на потолок и вздохнул.
– Ты прав. Дэн давал им шанс. Жаль, что мой босс отказался. Ради него я даже предложил пожертвовать собственным глазом.
Хуа с уважением взглянул на Гао.
– Вы были ему настолько преданны?
Директор Гао усмехнулся.
– Братец Хуа, я очень рад, что ты высокого мнения обо мне. Нет, я хотел выгоды и для себя. Если бы босс и Дэн не смогли зарыть топор войны, я пострадал бы в любом случае. Если б Дэн принял мой глаз, мы заключили бы перемирие, а я приобрел бы себе репутацию. Тогда сделка представлялась мне выгодной.
– Я думал о вас как о человеке чести. Хотя, чтобы так откровенно говорить о своих мотивах, тоже нужна смелость. По крайней мере, вы не лицемер.
Директора Гао эти слова не разгневали и не смутили.
– Нисколько. Жаль, что Дэн не принял мое предложение. Он посмотрел на меня и отчеканил: «Я тебя сюда не приглашал, какое ты имеешь право кормить моих рыб?»
Хуа фыркнул.
– Конечно, директор Дэн видел вас насквозь. Ваша маленькая уловка его не одурачила бы.
– Мало того, что Дэн меня осадил, мой начальник тоже был недоволен. В общем, я оказался не в фаворе у обеих сторон. Затем Дэн произнес только одну фразу: «Поскольку вы не поможете мне накормить рыбу, тогда притворимся, что этого банкета никогда не было».
Хуа догадался, что случилось дальше, но все же спросил:
– Что стало с вашим боссом?
– Ну, тот, другой, кто тоже отказался, исчез через несколько дней. Тело так и не нашли. Мой начальник занервничал и скрылся в безопасном месте. Там и сидит все тринадцать лет.
– Так долго скрываться… Впечатляюще.
– Места лучше не придумать. Тюрьма строгого режима. Даже Дэн Хуа не смог его там достать.
– Вы говорите о Шэнь Цзяньпине?
Гао кивнул и хлопнул по ручке кресла.
– Впрочем, достаточно воспоминаний. Тогда Дэн унизил меня, заявив, что я не имею права кормить его рыбу. С тех пор я верил, что придет день, когда его рыба станет моей.
– И теперь желание сбылось, – резюмировал Хуа.
Гао еще мгновение смотрел на рыбу, а затем обвел взглядом роскошный зал, в котором они находились.
– Правду говорят: иногда ты на вершине, а иногда нет. Эта рыба чуть не съела мой глаз, а теперь я собираюсь съесть ее. Удивительные перемены, правда?
– Директор Гао, – Хуа решил перейти к делу, – вы принесли кассету?
– Конечно, – улыбнулся Гао. – Я знал, что ты захочешь послушать.
По его знаку подчиненный принес магнитофон, нажал кнопку воспроизведения и поставил устройство на стол.
Через секунду раздался мужской голос:
«Я, капитан Хань Хао из отдела уголовных расследований полиции Чэнду, записываю это признание, чтобы раскрыть правду о преступлении, которое должно произойти в ближайшее время. Начальник службы безопасности здания „Лунъюй“ Рао Дунхуа – он же братец Хуа – планирует убить двух вице-президентов „Лунъюй“, Линь Хэнганя и Мэн Фанляна. Он сделает это завтра, второго ноября, в комнате 1801 здания „Лунъюй“, то есть в бывшем офисе покойного генерального директора Дэна Хуа. Вчера Рао Дунхуа вручил двум жертвам уведомление о смерти от имени серийного убийцы по кличке Эвмениды, а затем предложил им укрыться в комнате 1801. Рао заключил договор с Мэн Фанляном, подстрекая его убить Линь Хэнганя завтра ночью. План Рао Дунхуа таков: после того, как Мэн устранит Линя, Рао и я войдем в комнату 1801 и я убью Мэна. Мы сделаем так, чтобы обе смерти выглядели как работа Эвменид. Я тайно записал беседу Рао и Мэна, запись послужит первой уликой. Мое признание докажет, что за смерть Мэна ответственен Рао Дунхуа. После убийства Мэна я оставлю опознавательные знаки: надрежу ему правую мочку уха; вложу в его рот монету в один юань, датированную 1999 годом, вырву у него прядь волос и оставлю ее в ближайшей луже крови. Эти подробности не будут известны никому, кроме следователей и убийцы. Излагая их сейчас, я доказываю, что являюсь исполнителем этого преступления. У меня нет мотива убивать Мэн Фанляна, я действую по указанию Рао Дунхуа. Без его помощи я не смог бы получить доступ к месту убийства. Я с детства мечтал стать полицейским, однако сбился с пути. Мне уже поздно исправляться. Все, на что я надеюсь, – поймать Эвменид, иначе не обрету покой и после смерти. Это единственная причина моего участия в убийстве. Как только я исполню свое желание, сдамся полиции и прослежу, чтобы Рао Дунхуа предстал перед правосудием. Если со мной что-то случится, я оставляю две записи в качестве улик. Я по-прежнему ценю справедливость и чту закон. Записано капитаном Ханем Хао, первого ноября две тысячи второго года».
