Все синхронно обернулись и узрели перед собой Иерию нор Гремон, покрытую землёй, пылью и кровью. Невзирая на то, что она совсем недавно вернулась из боя, взгляд её был твёрд и решителен. А сама милария не демонстрировала никаких признаков утомления.
— Неважно, госпожа Судия. Просто досужие домыслы, — отмахнулся командир. — Лучше скажите, что вы думаете? У Маэстро есть шансы?
Серый Рыцарь воззрилась на творящееся за стенами безумие. Сочленения её латных перчаток с лязгом сжались, а нечеловеческие глаза недобро прищурились.
— Я устала уже сегодня слышать это имя, — холодно изрекла она. — Все вокруг словно бы сдались и слепо вверили свою судьбу в руки какого-то проходимца в фиглярской маске. Что стало с вашей волей? Почему вы
Но ответа Иерия не дождалась. Поскольку её брат по вере, не отворачивающийся от схватки, вдруг коротко обронил:
— Вот и всё. Никого не осталось.
Командующий и советник тотчас же позабыли о том, что беседовали с миларией нор Гремон и кинулись к парапету. Свесившись практически по пояс, они уставились на покрытые кровавой взвесью улицы предместий. Там в сиянии такого чистого и непорочного света купалась только одна единственная зловещая фигура — фигура самого Маэстро. И от столь разительного контраста между ней и благословенным сиянием, которое разливалось вокруг, люди потеряли дар речи.
— К… к… как? — едва сумел преодолеть ступор хранитель закона.
— Случилось то, во что вы отказывались верить, экселенсы, — усмехнулся паладин. — На наших глазах ожила древняя легенда. Разве это не чудо?
Я стоял с прикрытыми веками посередь учинённой мной бойни и размеренно дышал, привыкая к новым ощущениям. Под моими ногами лежали с перерезанными глотками иссохшие мумии полудюжины алавиек. Тех, кому не посчастливилось стать топливом для моего сложнейшего плетения, которое потребовало колоссальный объем энергии для своего воплощения. Огромный настолько, что готовый конструкт, опущенный в кровь темноликих, не просто испарил её, но еще и высушил тела жертв.
Я всё-таки завершил её. То самое заклинание, над созданием которого я начал работать еще задолго до осады Арнфальда. Мне приходилось зубрить его каждый день, чтобы научиться воспроизводить его без ошибок. Чары, одно только графическое начертание которых на нотном стане занимает больше двадцати страниц. Плетение, чьё единственное назначение сделать из озарённого машину для убийств. То, что не несёт ни капли созидания, а только голую мощь разрушения. Помнится, я обещал подумать над его названием? Сейчас выбор стал очевидным. «Элегия войны». Под другим именем я попросту это заклинание не вижу.
Давняя догадка о природе магической энергии, посетившая меня ещё во время уничтожения Фаренхолда, оказалась верной. Не мы её носители, а мир. Безбрежный, живой и глубокий. По его воле рождаются милитарии и первородные духи. Он питает всё вокруг нас, включая богов. Самое сложное лишь получить доступ к этой энергии. Обхитрить мироздание и преобразовать её в то, чем сможет оперировать обычный человек, минуя изнурительный этап прогонки этой незримой материи сквозь себя. И я сделал это.
Ваэрис не ошибся в своём избраннике. Только пришлый аферист способен обмануть законы, которые коренным обитателям этого мира казались незыблемыми. Им, пожалуй, никогда и не приходило в голову пробовать сотворить нечто подобное.
Но была у этой медали и обратная сторона. Та, которую не познаешь, покуда к ней не прикоснешься. Ведь не только озарённые воздействуют на энергию. Но и энергия воздействует на нас. Стоило мне закончить творить «Элегию», стоило едва лишь окунуться в золотое сияние дыхания мира, то я почувствовал, как изменился.
Мне и раньше приходилось угнетать и подавлять свои эмоции. Я занимался этим практически с самого первого дня в шкуре Ризанта Адамастро. Вынужденный жить под чужим именем, запертый в чужом теле и преследующий чужие цели, я будто бы медленно умирал. Александр Горюнов постепенно терял свои черты и растворялся. Но в момент когда активировалась «Элегия» я осознал, насколько сильно заблуждался. Это было равносильно щелчку тумблера…
Раз! И я узрел, что значит быть
Поворачиваю голову влево и вижу выживших молдегаров. Они под предводительством алавиеек решают, чем достать меня в центре золотого свечения, которое их обжигает и не даёт копьям лететь прямо. Мешают. Эти букашки мне мешают. Убить.
