Следующие пару часов я потратил на то, чтобы научиться контролировать свои ощущения. Начал с простого — пытался уловить малейшие энергетические колебания в воздухе. Это было похоже на попытку поймать мотылька: едва заметное движение, и он ускользает.
Постепенно, очень медленно, у меня начало что-то получаться. Я научился концентрироваться на конкретной батарейке, чувствовать её внутреннее состояние. Словно рентгеном, мог «видеть» остаточный заряд внутри. Вторая попытка была более успешной — я направил тонкую струйку энергии в батарейку, стараясь делать это максимально аккуратно. Пальцы слегка покалывало, но батарейка всё равно не зарядилась полностью.
Разочарование накатило волной, но я понимал — нужно продолжать. Отдохнув немного, я снова взялся за дело. Третья попытка оказалась переломной. Я изменил подход: вместо того чтобы просто направлять энергию, начал изучать структуру батарейки, её химический состав. Это было сложно — словно пытаться читать книгу на незнакомом языке.
Постепенно начал понимать, как правильно распределять энергию внутри элемента. Нужно было не просто заливать её, а создавать определённый баланс, восстанавливать нарушенные связи. К концу ночи у меня наконец получилось частично зарядить одну из батареек. Не идеально, но это был прорыв!
Когда я вставил её в фонарик, тот засветился — тускло, неровно, но свет был! Это была маленькая победа, но она давала надежду на то, что со временем я смогу научиться делать это лучше. Усталость накатила волной, но чувство удовлетворения от достигнутого успеха перевешивало.
Я понимал, что впереди ещё много работы над собой, много часов практики и экспериментов. Но теперь у меня был фундамент, на котором можно было строить дальше. Главное — я доказал себе, что это возможно, пусть даже результат пока далёк от совершенства.
В семь часов утра Полина проснулась. Она сладко зевнула и потянулась, словно кошка, наслаждаясь моментом. В комнате царил полумрак, лишь первые лучи рассвета пробивались сквозь щели в баррикаде.
Я всё ещё сидел в кресле, закрыв глаза, пытаясь сконцентрироваться на едва уловимых энергетических потоках вокруг. Это было непросто — каждое усилие давалось с трудом, словно я пытался поймать туман руками.
— Что делаешь? — раздался её голос, нарушая тишину. — Спишь на посту?
Я открыл глаза и посмотрел на неё:
— Нет, пытаюсь почувствовать, что происходит за окном.
— И как успехи? — её голос звучал так бодро и энергично, будто за окном не бушевал апокалипсис, а был обычный солнечный день.
— Не очень, — признался я, поморщившись. Концентрация отнимала слишком много сил, а мне нужно было сохранить энергию для сегодняшней операции, потому я не очень старался.
Пока я говорил, Полина потянулась к открытой пачке хлопьев, зачерпнула горсть и отправила в рот.
— Ну, упорство и труд всё перетрут. Может, в будущем ты сможешь чувствовать опасность ещё прежде, чем она вгрызётся тебе в горло, — произнесла она с лёгкой улыбкой.
От этих слов по моей спине пробежал холодок. Я невольно провёл рукой по горлу, снова вспоминая свой тревожный сон.
Полина заметила моё движение и усмехнулась:
— Не сцы, мой друг. Если ты со своими косяками смог дожить до сегодняшнего дня, значит, удача явно на твоей стороне.
Её подкол заставил мои уши предательски покраснеть. Я не любил, когда меня дразнили, особенно когда речь шла о моих способностях или неудачах.
— Ну что, — сказала она, вставая с дивана и отряхивая крошки с одежды, — пойдём разбирать оставшиеся кровати на баррикады?
Она бодро зашагала в сторону комнат, её движения были уверенными и энергичными. Я последовал за ней, стараясь не думать о своих неудачах. Впереди ждала работа, и сейчас было не время для сомнений.
Когда последняя деталь мебели была разобрана и аккуратно сложена у входной двери, мы с Полиной замерли у порога. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь нашим тяжёлым дыханием. Девушка прильнула к глазку, её глаза внимательно изучали тёмный коридор за дверью, а я попытался уловить малейшие колебания энергетических потоков в подъезде.
Несколько метров от двери до лестницы казались бесконечными. Мои попытки почувствовать что-то особенное заканчивались неудачей — словно все потоки энергии вдруг решили спрятаться от моего внимания. Пальцы слегка покалывало от напряжения, но я не сдавался, продолжая концентрироваться.
— Вроде никого, — прошептала Полина, прижавшись ухом к двери. Её голос был едва слышен, словно она боялась нарушить зловещую тишину подъезда. — Ну что? Открываю?
Я глубоко вздохнул, собираясь с силами. В моей левой руке начали плясать фиолетовые молнии — грозовой феникс, словно предчувствуя опасность, расправил небольшие крылья у моей ладони, готовый в любой момент ринуться в атаку. Сжимая в правой руке тактический фонарик, я кивнул:
— Давай.