Полина медленно, почти бесшумно приоткрыла дверь. Тусклые лучи света от наших фонариков прорезали полумрак подъезда, выхватывая из темноты обшарпанные стены и покрытые пылью перила. Я шагнул первым, держа руку с молниями наготове, внимательно осматривая каждый сантиметр пространства.
На лестничной площадке было пусто, но под ногами предательски захрустело стекло. Я замер, прислушиваясь к каждому звуку. Мой взгляд метнулся к лестнице — там, на первой ступеньке, стоял мой рюкзак. Знакомый силуэт вызвал смешанные чувства: радость от того, что он уцелел, и тревогу от того, как он оказался здесь.
Полина остановилась в двух метрах за моей спиной, тяжело дыша. В её руках были детали для будущей баррикады — каждая могла стать решающим элементом в нашей защите. Её присутствие придавало мне уверенности, хотя я знал, что полагаться нужно только на себя.
Я медленно двинулся к лестничной площадке, водя лучом фонаря по тёмным углам. В подъезде царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь хрустом битого стекла под ногами — явный след присутствия заражённых, моим тяжёлым дыханием и лёгким потрескиванием электрических разрядов в руке. Каждый шорох заставлял меня напрягаться, готовый в любой момент выпустить молнии.
Холодный воздух подъезда казался густым и вязким. Он обволакивал меня, словно пытаясь замедлить движения. Я чувствовал, как напряжение нарастает с каждым шагом, как адреналин разгоняется по венам. Но отступать было нельзя — впереди ждала важная работа, и мы должны были её выполнить, несмотря ни на что.
Мой взгляд скользил по стенам и потолку, выискивая малейшие признаки опасности. Облупившаяся краска, паутина в углах — всё это казалось безобидным, но я знал, что опасность может таиться где угодно.
Подойдя к лестнице, я остановился, вглядываясь в тёмные пролёты — и вниз, и вверх. Каждый скрип казался подозрительным, каждый уголок таил потенциальную угрозу. Полина, нервно положив детали баррикады на пол, метнулась обратно в квартиру за оставшимися элементами укрепления.
Не теряя бдительности, я быстро подобрал свой рюкзак. Осматривать его содержимое здесь было небезопасно, поэтому я просто надел его на плечи. Тяжесть снаряжения давала надежду — внутри определённо оставалось что-то ценное.
Тем временем Полина, проявляя удивительную сноровку, начала аккуратно выстраивать баррикаду у лестничного пролёта, ведущего вниз. Она старалась не издавать ни звука, словно мышь, крадущаяся мимо спящего кота.
Я продолжал внимательно осматриваться, держа руку с пульсирующими молниями наготове. Каждый мускул был напряжён, каждый нерв натянут как струна. Внезапно снизу донёсся звон разбитого стекла — будто кто-то небрежно уронил бутылку на бетонный пол.
Мы с Полиной замерли, превратившись в две статуи настороженности. Время, казалось, остановилось. Но больше никаких звуков не последовало. Девушка, убедившись в отсутствии непосредственной угрозы, медленно продолжила работу над укреплением.
Я же не отрывал взгляда от верхнего пролёта. Странно… Почему заражённые не атакуют? Они должны быть и сверху, и снизу. Почему они медлят с нападением, позволяя нам выстраивать оборону? Эта неестественная тишина нервировала, заставляла внутренности сжиматься от предчувствия беды.
Слишком тихо… Слишком спокойно… Словно перед бурей. В этой тишине чудилось что-то зловещее, какой-то подвох, ловушка, которую мы пока не могли разглядеть. Но пока всё шло относительно спокойно, и это спокойствие настораживало куда больше, чем самый яростный натиск заражённых.
Каждый шорох, каждый скрип перил заставлял меня вздрагивать, каждый луч фонарика, выхватывающий из темноты очередной угол, казался предвестником опасности. Но мы продолжали работать, понимая, что промедление может стоить нам жизни.
Когда баррикада была наконец готова, Полина заняла позицию у нижнего пролёта, готовая следить за любым движением снизу. Наши взгляды встретились — в её глазах читалась решимость, в моих, наверное, тревога. Мы молча кивнули друг другу, понимая, что наступает следующий, не менее важный этап нашего плана.
Мне предстояло проверить верхний этаж — убедиться, что там нет заражённых и все двери надёжно заперты. Активировав «Громовый шаг», я осторожно потоптался перед баррикадой, оставляя за собой электрические следы. Эти метки могли выиграть нам драгоценные секунды в случае внезапной атаки.
Закончив с подготовкой, я направился вверх по лестнице. Каждый шаг давался с трудом. Через проём в перилах я внимательно осматривал каждый сантиметр пространства вверху. Хруст стекла под ногами всё так же нервировал, заставляя вздрагивать от каждого звука.
«Да откуда они вытащили столько стекла?» — пронеслось в мыслях, пока я поднимался. Ладонь, сжимавшая фонарик, стала влажной от пота. Бита, до этого мирно висевшая на поясе, перекочевала в левую руку. Я почувствовал, как по её поверхности начинают струиться фиолетовые молнии. Грозовой феникс, словно верный страж, обвил биту из нитрида титана, и её золотистая поверхность заблестела, добавляя немного дополнительного света в полумрак лестничного пролёта.