Купите билетик Христа ради – нелепая мысль для Нормана Хартвега – а у нас есть импресарио – сплошная нелепость, однако народ тысячами валит в Портовый зал на Фестиваль Полетов тысячами даже в первый вечер, оказавшийся большей частью индейским, причудливым представлением, поставленным организацией Бранда «Америке нужны индейцы», но теперь, в субботний вечер, желающие попасть на Кислотный Тест устроили и вовсе невообразимую давку. Норман совершенно чумовой от кислоты – а полюбуйтесь на приколыциков, которые вбегают в зал! Норман отнюдь не одинок. «Опыт восприятия ЛСД без ЛСД» – ну-ну, смех да и только. Более того, в зал уже повалили сотни торчков, и впервые совершенно открыто, нимало не таясь. Это напоминает тот вечер, когда Проказники при полном параде явились на концерт «Битлз» и смотрелись так эксцентрично, такими смотрелись вдрызг пьяными, что никто не мог поверить в их существование. Кто же рискнет появиться в таком виде на людях? Ну и ладно, малыши попросту приобретают элэсдэшный опыт без ЛСД, только и всего, так это все и выглядит. Чудовищный безумный водоворот. Ну и чудесно. По залу мечутся лучи прожекторов и кинопроекторов; работают пять кинопроекторов и Бог знает сколько осветительной аппаратуры, интерферометров, все стены залиты межгалактическими научно-фантастическими морями, зал напичкан громкоговорителями, напоминающими горящие люстры, вспыхивают стробоскопы, источники инфракрасного излучения направлены на выкрашенные светящейся краской предметы, а светящейся краски еще сколько угодно – раскрашивай все, что в голову взбредет, у каждого входа сверкают красные и желтые уличные фонари, два ансамбля – «Благодарные Мертвецы» и «Старший Брат и Компания-учредитель», а также группа странных девиц в трико, скачущих по краям сцены и свистящих в собачьи свистульки, – и Проказники. Пол Фостер обмотал башмаки и щиколотки черной изоляционной лентой, запеленал ею также ноги, бедра и торс до самой грудной клетки, где начинается белая рубашка, переходящая затем в белую марлевую повязку, закрывающую лицо и голову, за исключением лишь щели для глаз, на которую он напялил темные очки. При нем также костыль и плакат с надписью: «Вы Поколение Пепси, а я – прыщавый прикольщик!» Ротор! Кроме того, торчки отовсюду – в ярких мексиканских шалях, с вышитыми бисером мандалами. индейскими головными повязками и индейскими бусами, великая эпоха для подобных вещей, а один – в короткой кожаной куртке со сделанной по трафарету надписью на спине: «Чародей Поджопников, Индейский Мохо-Воин». Мохо! Ох уж эти прикольные стробы, превращающие каждый мозговой ствол в кочан цветной капусты, который разлетается на сморщенные пинг-понговые шарики – это же невыносимо! – и одна девица срывает с себя блузку и танцует по пояс голая, а ее огромные груди превращаются в бесконечный поток возбужденно торчащих ярко-красных сосков, струящийся в свете стробов из неиссякаемого млеко-медового изобилия. Танцующие уже впали в транс, дрожит чудесное желе лишенных лифчиков грудей, вихляют пирожки попок, извивается и взмывает ввысь множество рук. Тысячи добропорядочных интеллигентов, представителей интеллектуальной элиты и консервативных, в стиле Норт-Бича, хиппи глазеют, разинув рты, и усваивают происходящее. Психиатр Бит-Поколения, доктор Фрэнсис Ригни, внимательно наблюдает, а все Важные Птицы, оставшиеся со времен битников, – Эрик «Важная Птица» Норд и Том «Важная Птица» Донахью, а заодно и журналисты, раскачиваются под звуки гром-машины Рона Бойса. Шумит грандиозное сборище, вы же понимаете.
А в центре зала – башня Контроля, принадлежащая Проказникам. Она наконец-то появилась и была само совершенство. Возведение в центре зала громадных лесов из труб и платформ велось под наблюдением Бэббса. Она все росла и росла, эта башня, а Проказники затаскивали туда аппаратуру, все микрофоны и усилители, прожекторы и проекторы – все свое оборудование, и наконец возникло архитектурное сооружение, олицетворяющее собою Контроль. Бэббс за рычагами управления, Хейджен сверху снимает фильм. Фильм продолжается. Кизи тем временем занимал еще более высокое положение, он находился на верхней галерее и был одет в серебристый скафандр космонавта, увенчанный большим прозрачным космическим шлемом. Поначалу он считал, что этот костюм послужит хорошей маскировкой и он сможет появиться там, не вызвав шумного возмущения ни в одной судебной инстанции, однако Космонавт был, разумеется, тотчас же узнан, и тогда он расположился высоко над бушующим водоворотом, прихватив с собой проекционный аппарат, с помощью которого можно было с громадным увеличением проецировать на стену написанные на ацетатной пленке послания.
