Ситуация была пренеприятнейшая и абсолютно безвыходная. Повторное обвинение в хранении марихуаны автоматически влекло за собой приговор к пяти годам заключения без всяких перспектив на условное освобождение. При самом лучшем исходе дела Кизи теперь грозила полная трехлетняя отсидка в округе Сан-Матео, причем одним из условий, поставленных перед ним судьей, был запрет на дальнейшее общение с Проказниками. Да и Горянка могла получить немалый срок. «Мы как раз собирались разбежаться, – сказала она журналистам. – Да и вообще Кизи вовсе не обязан был и дальше якшаться с такими распущенными и легкомысленными людьми, как мы. После того раза мы и не собирались с ним больше видеться». Что ж… она делала все, что было в ее силах. Чиновник из Сан-Матео, осуществлявший надзор за Кизи как за условно осужденным, категорически не советовал ему появляться на Фестивале Полетов, иначе он попадет в тюрьму, однако задуманная вещь была невероятно далека от всяческих тюрем, мало того, это была свобода, прямая дорога к Городу-Порогу.
20 января Кизи, Горянка и Стюарт Бранд вышли из здания муниципального суда Сан-Франциско, влезли в автобус, уже переполненный Проказниками, и принялись колесить по городу, рекламируя предстоящий Фестиваль Полетов. На Юнион-сквер они вышли из автобуса. На Кизи были белые джинсы с украшенной роскошной надписью задницей: слева ГОРЯЧО, справа ХОЛОДНО и в центре ТИБЕТ, – а также пара небесно-голубых башмаков. На Юнион-сквер. в трепещущем сердце Сан-Франциско, все принялись упражняться в игре на Гром-Машине Рона Бойса.
Что-что, а рекламу Фестивалю Полетов второй арест Кизи сделал превосходную. О предстоящем событии писали все сан-францисские газеты. В мире людей с понятием, в интеллектуальном мире и даже в великосветских кругах весть о Фестивале Полетов разносилась с быстротой лихорадки.
