Электропрохладительный кислотный тест полностью

…рампарвмпарампарррампаааарампарррам – бормотать себе под нос, то выходя из своего бредового состояния, то вновь в него впадая, то и дело хихикая, а они говорят друг другу, ага, сейчас все пройдет, и тут:

– А мне все равно!.. Рэй!.. Рэ-э-э-э-эй!.. Ах, что толку!.. Секс!.. Рэй! Секс!.. Мне все равно!

Н у и фразочка! – она застревает в голове Ромни. Он не в силах от нее избавиться. Истошный вопль девушки оглашает весь зал, потому что Бэббс уже приволок микрофон и держит его перед ней, прямо на глазах у Рэя, заботливо, точно именно это и поможет. Рэй бессмысленно вертит головой. Бэббс пропускает все это через микрофон, чтобы сделать частью теста – не отдельным происшествием, но единым и всеобщим, замкнувшимся в себе безумием – Мне все равно! Ромни смотрит на Бэббса: ему все равно! ну, Бэббсу, положим, не все равно, одной его части, но другой он ревностно служит Тесту, Архивам – безумие для Архивов, прикольное безумие на магнитной ленте в Архивах, Всеравношка в Архивах Проказников, а крик разносится по всему залу, проникая в мозг каждого, в том числе и в мозг Клер…

Ромни не в состоянии выбросить из головы этот бессмысленный крик «М н е в с е р а в н о», для него это все превращается во Всеравношный Тест, и он снова подходит к микрофону, теперь у него есть цель, и в микрофон льется его голос:

– Послушайте, эта девушка теряет рассудок! а вам все равно? Эта девушка разваливается на части! а вам все равно? Эта девушка распадается на ломтики хрустящего картофеля! а вам все равно? Эта девушка повержена в прах, в ее глазах уже нейлоновая пустота! а вам все равно?

…и все стало яснее ясного. Каждый, кому не все равно, должен что-то сделать, хотя бы излить на нее Энергию, поделиться с ней Пространственной Пеной, если ему и вправду не все равно. Для Ромни это стало тестом, он чувствует, что должен узнать, до какой степени ему не все равно…

Мне все равно!.. – она пронзительно кричит…

А ему не все равно! – он это чувствует, он чувствует, как растет в собственных глазах…

…а в это время наматывается на катушку магнитная лента, где все это уже записано.

В конце концов, даже на Тесте в Уоттсе они берут верх, и те, кто далек от пирога, начинают расходиться, а несгибаемые сторонники Проказников и немногие первооткрыватели вроде Клер Браш все еще там, и Норман знает, что уже близок его волшебный час, а Зануда, облаченный в синий костюм мальчика-слуги, встает и начинает забавный и чудесный медленный танец под музыку, которая просто идеальна… а Пейдж возится за его спиной с прожекторами, кинопроекторами и диапроекторами, он создает и впрямь великолепный яркий коллаж, движущиеся проекции поверх неподвижных… и Проказники сидят, пораженные и очарованные, а он неторопливо вносит изменения в абстрактные узоры и проекции диапозитивов, и… все это образует единое целое… все совпадает…

Часов в шесть утра опять копы, и на этот раз специалисты по наркотикам, шестеро в штатском, – и один из несгибаемых трехчасовых первооткрывателей подходит к ним и, лучась абсолютной кислотно-чумовой искренностью, заявляет:

– Послушайте, у меня больше Информации, больше… Информации, даже на кончике мизинца… Моя Информация настолько превосходит вашу, что… э-э… – по его искаженному умственным напряжением лицу видно, что не находится метафоры, не существует такого изощренного сравнения, какое можно было бы придумать, пользуясь английским языком, в общем-то достаточно вместительным, чтобы выразить, как именно превосходит, и поэтому на лице его вновь появляется выражение приторной искренности, уже не такое сияющее, и он говорит:

– А не раздобудете вы нам сигарет? У нас уже все кончились.

Как ни странно, один из копов послушно удалился и очень быстро вернулся с блоком «Кула», который и пустил по кругу. Часам к девяти утра в зале остаются лишь Проказники, Клер и еще несколько человек – а копы все прибывают, – и наконец они говорят Бэббсу, что пора всех выпроваживать, уже взошло лос-анджелесское солнце, идут на работу послушные уоттсовские негритосы… и Проказники гурьбой выходят на залитую лос-анджелесским солнцем улицу – Дьявол с украшенным серебристыми звездами оранжевым лицом, высокий растрепанный парень с полусеребряным, полузолотым лицом, размалеванные светящейся краской психи гурьбой выходят в девять утра из хладного инкубаторного Обиталища Демонов на залитую солнцем улицу…

Слово Клер Браш: «Вот, собственно, и вся история… Рассказ получился невероятно сбивчивым… Продолжалось ли это потом? Стала ли я другой? Не помню. Похоже на то, но я не уверена. Когда я попадаю под невидимое инфракрасное излучение или свет стробоскопа, все с яркостью возвращается вновь…

Позже Дел Клоус рассказывал мне, что я бродила без всякой цели и выглядела «изумительно… в смысле ходила, раскрыв рот от изумления… Лучшее описание мне трудно себе представить.