С тех пор я принимала ЛСД еще дважды. Каждый раз все было по-другому, отнюдь не так драматично, все это уже больше касалось лично меня и переносилось легче. Единственное сходство – физический эффект, который в моем случае заключается в сокращениях, очень напоминающих родовые схватки, и в дрожании нервных окончаний… предваряющем… на протяжении длительного периода времени – такое ощущение, что ты на грани оргазма без всякого контакта с кем бы то ни было… это происходило во всех трех случаях. В остальном каждый раз все было по-новому.
Приму ли я ЛСД еще раз? Не исключено, что когда-нибудь… но никакой крайней необходимости, никакого желания сломя голову мчаться на угол к знакомому торговцу. Думаю, что лучше всего принимать ЛСД вместе с любовником, но с таким, которого потом долго-долго не захочется выбрасывать из головы. А таких не так уж и много. Это близость, которую не просто отвергнуть.
Все, все. Надеюсь, достаточно…
Около часу дня в квартире Ромни начинает трезвонить телефон, то и дело поднимая его с постели:
– Ромни, твоих парней следовало бы пристрелить!..
– Семеро арестованы!..
– В наркотическом бреду!..
– Это невыносимо!
И наконец звонок из лос-анджелесской полиции:
– Это Ромни? Послушайте, у нас тут сидит какой-то двухцветный тип…
Ах, Про-стран-ствен-ная Пе-на… Это, должно быть, Пол Фостер. Четыреста, пятьсот, шестьсот человек всю ночь провели в этом сумасшедшем доме, устроив там чудовищную оргию, – а копы их и пальцем не тронули.
И вот те на – в кисломолочном свете девятичасового лос-анджелесского солнца они узрели, как этот долговязый тип, покачиваясь, выходит на улицу, размалеванный, как друид, – пол-лица золотой краской, пол-лица серебряной, и
Боже правый, старина! Это даже для нас перебор! Мы умываем руки… Это невыносимо…
…что… мы такого сделали? и…
…даже некоторым Проказникам, из антибэббсовской фракции, Тест представлялся катастрофой. Во-первых, они сомневались в этичности добавления кислоты в Прохладительный Напиток, а во-вторых – считали, что, пустив наркотический бред Всеравношки через громкоговорители, с ней поступили жестоко. Вскоре после того, как они вернулись из Ла-Джоллы в Лос-Анджелес, назрел подлинный Раскол, совершенно открытый. Это был знаменитый Скверный Недуг в миниатюре, поразивший их одних. Рубеж журнала «Лайф».
Уоттсовский Тест в Лос-Анджелесе, состоявшийся на гребне успеха Фестиваля Полетов в Сан-Франциско, заставал быстро набирающее силу психоделическое движение выплеснуться из подполья, да так бурно, как никому и не снилось. Лири и Алперт со своими экспериментами не могли пожаловаться на недостаток известности, однако вся их деятельность казалась совершенно изолированной от внешнего мира, всем у них заправляли два гарвардских доктора, напускавшие на себя весьма серьезный и таинственный вид – только и всего. А после этой новой сан-францисско-лос-анджелесской элэсдэшной вещи с ошалевшими ребятишками и исступленным рок-н-роллом стало казаться, что грозная ЛСД уже распространилась среди молодежи, как зараза, – что, в общем-то, и произошло. Мало кому приходило в голову, что начало всему было положено одним наэлектризованным источником: Кизи и Веселыми Проказниками.
