В разгар вечера сломался стробоскоп… кажется, у них там что-то перегорело… но это принесло облегчение, потому что, хотя меня к нему и тянуло, его свет выводил из равновесия ту часть моего сознания, которая стремилась уцепиться за реальность… до той поры я никогда не затевала шуток с ощущением времени… и я обнаружила, что они необычайно привлекательны, хотя и страшноваты.
Прохладительный Напиток подавали часов в десять. Почти с самого начала в дверях толпился входящий и выходящий народ, а также полицейские. Весь вечер там дежурило не меньше шести разных групп полицейских… начиная с городской полиции Комптона, потом дорожный патруль, помощники шерифа, полицейские из лос-анджелесского департамента и из отдела по борьбе с проституцией и наркоманией. Если мне не изменяет память, они толпились в дверях, группами по пять-шесть человек, и наблюдали, иногда заговаривая с проходившими мимо людьми, но не совершали никаких враждебных действий и не позволяли себе никаких угроз. Как мне сейчас кажется, они наверняка понимали, что со всем происходящим им попросту не справиться… а тащить в тюрьму полторы сотни человек, ошалевших от кислоты, было крайне нежелательно… вот они и смотрели, недовольно бурчали, а потом уходили, и на их место приходили другие… и так продолжалось всю ночь.
Прибыли представители местной знати… по-моему, где-то около полуночи, хотя я до сих пор не могу точно сказать, когда что происходило, и вот так до шести утра, когда я наконец-то присела (всю ночь, с десяти часов вечера, я ходила, танцевала, либо просто стоя, и мне ни разу не захотелось присесть… сама не пойму, по какой причине). Среди них были две-три женщины и человек семь мужчин. На одном из мужчин был белый костюм и ермолка – я еще решила, что это Илия Мухаммед. Они улыбались, смотрели, болтали с кем-то из публики… побыли полчасика и ушли, пожелав нам приятно провести вечер. Конечно, в тот момент никакого Прохладительного Напитка и в помине не было… его поспешно убрали. Эти люди, как и все жители в округе, были, естественно, неграми. Похоже, они понятия не имели, что это за сборище, и приняли его за обычную молодежную вечеринку, вдобавок им, судя по всему, доставляло удовольствие оказывать нам радушный прием в их районе. Помню, у одной из женщин на руках был ребенок, и многие наклонялись, чтобы с ним поиграть… кажется, двухлетний мальчик.
До самого конца в комнате находился смотритель здания. Кажется, он иногда удалялся в служебное помещение немного вздремнуть, а может, просто хотел удрать от шума и хаоса… но время от времени проверял, все ли в порядке. Человек он был веселый и дружелюбный, однако необычность всего происходящего приводила его в крайнее смятение.
Должна сказать, что почти весь Кислотный Тест был поставлен мастерски. Все было тщательно продумано и рассчитано на то, чтобы вызвать эффект ЛСД, и поэтому я понятия не имела, где кончается постановка и начинается то, что творится у меня в голове. Фильмы, которые показывали, были очень яркими, с узорами, фрагментами цветов и деревьев, а зачастую на экране просто появлялись разные цвета, обведенные черными контурами, а также движущийся пейзаж, фрагменты рук и тому подобное… и мне опять-таки удалось не зациклиться на этих фильмах.
Народ стоял и снаружи… ночь была холодная и светлая… кто-то впал в панику, сел в машину и пулей умчался прочь… мне захотелось вернуться домой, но я знала, что садиться за руль было бы полным безумием. В абсолютном одиночестве стояла Бонни (дама Хью Ромни)… я коснулась ее руки, и мы улыбнулись друг другу, понимающе и заботливо… на улице стоял «Далше». Я села в автобус одна, и там я услышала и почувствовала души живущих в нем людей… мы (я и автобус) отправились в путешествие во времени, и я очень хорошо узнала всех… я прошла в глубь салона и обнаружила человека, чье лицо было выкрашено наполовину в золотистый, наполовину в серебристый цвет, с густой копной вьющихся волос, человека, который прежде казался мне страшным и непонятным»…
…это был Пол Фостер… «посмотрела на него и поняла. Раньше костюмы Веселых Проказников казались странными, а теперь они были прекрасны и вполне уместны. Я вспомнила афишу, которая была приклеена на потолке во «Фри пресс», когда наша редакция располагалась под радиокорпорацией… это афиша к постановке «Бороды» с надписью «Грах рур ограрх… лев-львица… ох грар…» (что-то вроде того)…и в то мгновение я точно знала, что это значит.
Я вдруг прозрела. Сейчас я уже этого не помню, но в тот момент все встало на свои места и наполнилось смыслом, и я вслух сказала: «Ах, ну конечно же!»… как же я раньше всего этого не видела, как же я не понимала всех этих вещей и противилась им. Продолжалось это недолго и больше не повторялось.
