Была там одна колдунья, очень добрая, она излучала самые теплые и приятные флюиды. Она носила одеяние из красного бархата и была уже немолода – ни дать ни взять настоящая колдунья. Я была рада, что она тоже там. а она улыбалась, все понимала, получала удовольствие и по-матерински опекала тех немногих, кто не очень хорошо на все реагировал.
Еще была одна девушка, которая вела борьбу с Богом. С ней были друзья, и, по-моему, через несколько часов у нее все прошло. А один человек полностью ушел в себя… я хочу сказать, впал в ступор, потому что мы пытались вывести его из этого состояния, но так и не смогли установить с ним контакт… он был моим приятелем, и в какой-то степени на мне лежала ответственность за его возвращение в город… в прошлом он не раз лежал в психиатрической лечебнице – отсутствие связи с реальностью и тому подобное, и, когда я поняла, что происходит, я стала умолять его не пить Прохладительный Напиток, но он меня не послушался… и вышло очень скверно. Насколько я знаю, скверно восприняли кислоту только эти двое, правда, я уверена, что общалась далеко не со всеми.
Я уже рассказывала о магнитофонной записи («А мне все равно!.. мне все равно…») и о том, как она использовалась впоследствии. Шоу-бизнес».
…Шоу-бизнес – да – и нет – Клер летала под ЛСД, пыталась разобраться в том, что с ней происходит, не сошла ли она с ума и так далее, и тут раздался абсолютно безумный вопль:
– А мне все равно!
И потом:
– Рэй!.. Рэ-з-э-э-эй!.. Мне все равно!
Даже и такой маниакальный вопль в обычных условиях невозможно было бы расслышать из-за всеобщего грохота и суматохи Теста, из-за оглушительной музыки «Благодарных Мертвецов», по крайней мере он ни за что не прозвучал бы так явственно, не будь он принят микрофонами, не пройди через усилители и не выйди из гигантских театральных рупоров…
– А мне все равно!
Это было как раз то что надо для таких, как Клер, Клер, которая думала, что она сходит с ума, – голос впавшей в бредовое состояние женщины, женщины, испытывающей наркотическое возбуждение, да к тому же усиленный так, точно рвался из нутра каждого, кто был в комнате, точно раздавался в каждом мозгу. А покровитель Клер, ее импровизированный гид, вновь заключил ее в объятия и сказал: «Это они сделали такую запись. Это всего лишь мистификация. Ее Хью Ромни придумал». Ну что ж, это было похоже на правду. Хью был актером, превосходным сатириком, а также мистификатором и проказником… И действительно, в промежутках между воплями несомненно раздавался усиленный микрофоном голос Хью:
– Дамы и господа, в соседней комнате находится коп, который развалился на части! Может, кто-нибудь сходит туда и соберет его обратно!
Потом вновь голос Ромни:
– Нет ли у кого-нибудь транквилизаторов? В соседней комнате с одним человеком случилась маленькая неприятность.
Соседняя комната служила прихожей большого зала, в котором начала свой путь Клер. Там сидела на полу девушка, вконец обезумевшая. Готовая клиентка для кислотных ветеранов. Такие вещи случаются, и тут нужно… и до Проказников, как и до прочих верховных жрецов кислотного мира, дошел слух о том, что в соседней комнате сидит и вопит девушка.
– Рэй!
Трудно подобрать для успокоения Всеравношки менее подходящего типа. Здесь нужны специалисты, и мы с вами их имеем, здесь собрались величайшие кислотные специалисты на свете – Ромни, Норман, Зануда – он входит – входит и Бэббс – они гурьбой обступили ее Забота! – вспомните Рэчел Райтбред! такое уже случалось! – и специалисты по наркотическому безумию дают свое заключение:
– …не борись с этим… – …не сопротивляйся… – …не принимай и не отвергай… – …плыви по течению… – …ты в руках специалистов…
– Вот, прими это…
