Три тысячи лет тому назад Горянка идет к воде, к заводи, каждый день надо стирать белье – пеленки и прочее дерьмо; каждый день она идет сквозь горячие волны, под соленым солнцем, по колючей траве и навозному песку, идет стирать белье в водах… Нила, и вышла дочь фараонова на Нил мыться, прислужницы ее ходили по берегу Нила; она увидала корзинку среди камыша и послала рабыню свою взять ее… будто бы идет она к реке и видит, как сама она, прислужница, в то же самое время идет к реке на… Ближнем Востоке; всегда каким-то образом возникает Ближний Восток из старой иллюстрированной Библии; сто десять градусов, тростник и вечная бредятина с бельем; здесь нечего читать, кроме «Экспресса «Сверхновая» Уильяма Барроуза, Ницше и Достоевского, которые есть у Кизи; и еще Библии; на изучение «Экспресса «Сверхновая» у каждого уходит два-три часа; но над Библией можно
Кизи подолгу лежал в гамаке во дворе каса гранда. Черная Мария в облегающих черных брючках, отвернувшись и вглядываясь в морскую даль, предавалась грустным размышлениям, что раздражало всех и каждого. Время от времени они посмеивались над ней, что, разумеется, лишь усиливало ее настороженность. Гипсовые повязки Джулиуса и Майка Хейджена были расписаны ослепительно яркими автобусными узорами. Кизи лежал в гамаке и читал Ницше:::: который сегодня наверняка принял бы старую усатую Валькирию за отъявленного торчка, с головой ушедшего в пирог…
А внутри больших кругов – круги маленькие. Хейджен регулярно получал телесные повреждения. В Барселоне он попал в мотоциклетную катастрофу, после чего продолжил путь, и кончилось все незаживающей травмой плеча. Абсолютно та же история произошла в Канаде. И вот в Мексике, со сломанной ногой в расписанном светящимися красками гипсе, он ощутил под гипсом нечто… ужасное… углядел клеща, разрезал гипс и обнаружил еще двух, а также сочащийся под гипсовой повязкой гной. Все это он плотно прикрыл, обмотав гипс липким пластырем.
– Зачем ты обмотал пластырем свой чудесный гипс. Майк?
– Клещей искал.
Через пару дней он уже был в состоянии дойти только до Крысиной Лачуги. Делать нечего, оставалось лишь передать его с рук на руки крысиному министерству в Госпиталь Сивиль.
– Дай мне немного винта. Джулиус, чтобы я смог иметь дело с этими ублюдками.
Кизи пытается утешить его, сообщив, что он сможет заснять на пленку предстоящую свадьбу Горянки и Джорджа Уокера.
– Ну! – восклицает Хейджен. – Может, удастся уговорить этого типа, mayor jefe, устроить церемонию прямо здесь.
Хейджен принимается ходить, припадая на загипсованную ногу, и щелкать пальцами.
– Отъебитесь, – говорит Горянка.
– Будет целая куча цветов!
– Отъебитесь!
