Электропрохладительный кислотный тест полностью

А Кэсседи – мчится по крысиной прибрежной полосе в очередном Кэсседи-автомобиле, газует газует газует с неизменной Кэсседи-скоростью, с новым типичным Кэсседи-Экскалибуром. При нем четырехфунтовая кувалда с обернутой цветной светящейся лентой ручкой, он без конца размахивает ею, как булавой, подбрасывает в воздух и ловит, подбрасывает с двойным вращением, тройным, четверным, с правильным вращением и эксцентричным, судорожно подергивая в рваном ритме локтями, коленями и ступнями. И Проказа, и Раскол, судя по всему, давно забыты. Если и есть хоть одна живая душа, способная покончить с этим едрючим красным приливом и очистить воздух от слизи, которая быстро растекается во всех направлениях, так это Кэсседи. И вот они выкуривают травы, поднимаются на крышу ла каса гранде и садятся, а Кэсседи принимается жонглировать кувалдой, шарнирно подергиваясь в сумерках в своем скоростном винтовом полете, всего в какой-нибудь одной тридцатой секунды от Данного Момента. Кэсседи исполняет бешеный американский танец с кувалдой на берегу заводи, им видно отражение Кэсседи в воде и отражение их самих, смотрящих вниз на Кэсседи, но смотрящих вверх в воде, в точном асимметричном воспроизведении, мерцающих в сумерках светящимися красками, призывающих призраков прошлого, им видна лунная дверь в мир, погруженный в чудесный процесс самосозерцания, Domnu, одновременно саттва и раджа, fons et origo, мгновенный Фильм – Данный Момент.

Водяной!

И Иллюзорное Мгновение вновь раскрывает пасть и начинает шевелить крыльями – так хлопает кожаными лопастями ярмарочный аттракцион «колесо фортуны» крылатая Крыса, но ей известен единственный просвет в небесах. Кизи – в ла каса гранде, дует сильный ветер, небо затянуто облаками. Мгновение расправляет крылья, а крысиная штукатурка заклеена страницами Чудо-комиксов, целыми эпизодами с участием Доктора Стрейнджа, Подводника, Удивительного Исполина, Фантастической Четверки, Человека-Факела – словом, Супергероев. Все торчки верят, что их рисуют метедриновые прикольщики в минуту фосфоресцирующей святости рук. Супергерои! Ubermenschen! До чего же странно, что именно Ницше, этот чудной маленький мизантроп в духе Питера Лорре, с бакенбардами и в мрачно-черном тюбингенском профессорском сюртуке, докопался до самой сути…

…и до Кизи доносятся слова Боба Стоуна:

– Ницше говорит сейчас у себя на небесах: «Кен, то, что вы делаете, мне по душе – только не читайте моих книг…»

…и все-таки старушка Валькирия глубоко погрузилась в вещь. Мир – не цепь причин и следствий, навеки устремленная вперед, мир конечен и периодически повторяем, отчего все, что когда-либо было и когда-либо будет, втиснуто в данный момент, в нескончаемую Повторяемость, и ждет лишь, когда на поверхности появятся Супергерои; после чего – полная всеобщая переоценка. А если объединить вдохновенную идею Ницше и его собственную, о том, что «лучшее – в настоящем», о том, что человек вечно смотрит собственный фильм и никогда не сможет попасть в рай, расположенный по ту сторону экрана: жизнь идет по кругу, как верно заметил Ницше, и поэтому важно не столько попасть туда, сколько двигаться. Живи в настоящий момент. Так говорили многие серьезные торчки. Я старался. Я отдал этому не мало времени и сил. И оказалось, что все эти серьезные торчки одурачены – вся штука в том, что насчет жизни в настоящий момент я был прав, но мы никогда не сможем попасть в настоящий момент!

И все же Проказники и многие их ближайшие друзья верят: он знает, что сумел увидеть хлопающего крыльями зверя, знает, что находится уже не по эту сторону экрана и что докопался уже до вечной истины, до самой сути, и сейчас он на пороге того, что принято считать озарением… если вспомнить:

Ночью, растащившись под травой, он вышел на берег и сел, а на другом берегу залива, в городе, светилась реклама – «кока-кола»? – и каждый лучик света исходил по прямой, первобытной линии, каменный век, линия травы,

ПРЕРВАННАЯ

ночью, на том же месте, растащившись под кислотой, а лучи исходят не прямо, но идеальными полуокружностями, кислотная линия, линия настоящего, идеальный круг, точно паукам впрыснули кислоту, и они сплели идеально круглую паутину – тонкая работа,

ПРЕРВАННАЯ

ночью, на том же месте, растащившись под опиумом, единственный раз, когда он принял наркотик, вызывающий привыкание, а лучи начинали исходит кругами, но заканчивались маленьким крючком, подобным крючку в воде на японской гравюре, подобным даже крючку на полосах странного газетного комикса «Дух», и это была линия будущего, которая завершает круг и не должна каждый раз проходить весь путь, – она попадает туда благодаря знанию о начале полета,

ПРЕРВАННОГО