Горянка похожа на блистательную амазонку – причем в крайне подавленном состоянии, с ярко-желтыми кислотно-тестовыми волосами до талии, но и с напоминающим шапочку черным кружком на макушке, где у корней волосы начинают приобретать естественный цвет.
Джордж, Фэй и Чума возвращаются с рынка, нагруженные провизией, на Джордже синие велюровые брюки Чумы, рубашка в широкую оранжево-белую вертикальную полоску, сшитая Чаровницей Гретхен, и доходящие до колен сапоги, которые он разрисовал косыми оранжевыми и белыми полосками, а в волосах его оранжевые остатки ярко-красного кислотно-тестового красителя. В здании муниципалитета все готово для бракосочетания мисс Кэролин Адаме и мистера Джорджа Уокера, а в Госпиталь Сивиль – для рождения ребенка.
– …и еще мы купим белую детскую кроватку…
– Отъебитесь!
– …а на закате снимем все это на пляже, с микрофонами. Бэббс протянет провод и подключит громкоговоритель – и
– Отъебитесь, – говорит Горянка.
Итак, Горянка и Джордж без лишнего шума оформили в городе брак. И Горянка родила в Госпиталь Сивиль ребенка, здоровую светловолосую девочку, которую назвала Саншайн. На уровне моря…
Кизи в ла каса гранде –
Горянка по-прежнему мрачнее тучи:
– Посмотри на эту стену. Это же ужасно. Нет, серьезно, посмотри. Я могу за пять минут процарапать ее руками насквозь.
– Может, скрутишь косяк?
– Лучше выкурим его в моей комнате, а то мне надоело вскакивать каждый раз, как Фэй хлопает дверью.
– Хм-м-м-м.
– Не обращай внимания. Я пошутила. К тому же это бодрит и не дает расслабляться.
Среди всеобщей красно-приливной апатии настроение немного повышается. Проказники начинают заниматься кое-какими свойственными Проказникам вещами. Хейджен возвращается из Госпиталь Сивиль прихрамывая, но не растеряв прежнего очарования сына Вечерней Звезды. Нет ни стереоустройств, ни проекторов, ни видеозаписей, с которыми можно было бы повозиться в окрестностях Острова Дьявола, но он отыскивает самое массивное из имеющихся в округе устройств и изводит какого-то бедного туземца, пока тот не соглашается его отдать, – это черепаха. Гигантская морская черепаха, весом фунтов пятьдесят. По поводу появления чудовища сплошное ликование, но никто понятия не имеет, что с ним делать, даже Фэй, жена первопоселенца и превосходный повар, диетолог, техник и механик. Да и котла таких размеров им не достать. Тогда они светящейся краской изображают на панцире огромный череп и скрещенные кости и выпускают черепаху в море, страшно гордые тем, что гарантировали ей еще двести лет жизни. Ни один человек в Мексике, стране бога смерти Секотопетля, не станет искать эту черепаху, чтобы набить себе брюхо…
Бэббс выходит прогуляться после многодневного мрачного заточения в своей вегетарианской крепости и сладострастно восклицает: «Привет, Джэ-э-э-эд!» – обращаясь к трехлетнему сынишке Кизи. Только Бэббс способен в лучших своих вельзебэббских традициях поприветствовать трехлетнего ребенка с таким двусмысленным сладострастным цинизмом.
Приехал Пейдж Браунинг, готовый вновь отправиться в путь и очарованный Гуарачами и Крысиной вещью. В Мексике на каждой ноге гуарачи! Сам Зилот не смог бы выдумать такого дьявольского орудия пытки.
– Здесь всех привязывают к гуарачам! В них невозможно бегать, в них невозможно ходить, они всегда жмут, и от них болят ноги. Единственное, что в них можно делать, – это смирно сидеть. Так всю страну и делают добропорядочной. Всех привязывают к этой бредовой обуви! – и так далее.
Внезапно объявляется Сэнди Леманн-Хаупт, побывавший далеко за порогом, на мотоцикле. На этом мотоцикле он проделал весь путь из Нью-Йорка полпути через США и остаток пути через Крысиные земли, до самой юго-западной точки Мексики, – нелегкая задача даже для Нила Кэсседи. Кизи смотрит на него и не верит своим глазам. Таким сильным, здоровым, спокойным и уверенным в себе он Сэнди еще не видел. Это вселяет в него смутное дурное предчувствие…
