Электропрохладительный кислотный тест полностью

Мексиканец не возражает, и они направляются в город, в полинезийский ресторан. Что ж, по крайней мере, удалось увести этого типа подальше от ла каса гранде. Кизи учитывал такой вариант и готов был уносить ноги в одной из машин. Он мог бы скрыться и в джунглях, но джунгли – сплошная бредятина. С другой стороны, дорога из города тоже не подарок. Если кольцо вокруг него и вправду сжимается, то Трасса 15 наверняка перекрыта, и ему ни за что не выбраться. Ну ладно, в любом случае из ла каса гранде надо валить. И они со Стоуном садятся в машину Стоуна и едут на обрывистый берег, а по дороге для более глубокой оценки ситуации делают по паре затяжек.

Остановившись на берегу, они смотрят вниз на гниющий красный прилив. Едрючий красный прилив. Они со всех сторон обмозговывают ситуацию, и Кизи принимает решение: нет смысла ни бежать в джунгли, ни прорываться сквозь дорожный заслон. Это их игра, игра в «полицейских и воров». Это их фильм, а свой фильм они знают вдоль и поперек, о н и знают, чем он кончается, знаем, чем он кончается, и мы. После развеселой погони торжествует справедливость, и в последней части Беглец, в ужасе от своей наркоманской жизни, жрет навозную пыль. Единственный выход – превратить этот фильм в фильм Проказников и вообразить, что в фильм Проказников попал этот металлический типчик. Некому ведь прибежать жаловаться – мол, фильм, мамочка, стал неитересный, слишком он стал, мамочка, жизненный. Надо верить в провозглашенные принципы, майор, надо верить!.. иначе сядешь в лужу, и никто тебя не услышит… Они заговаривают о виденных ими фильмах про Беглецов, где Беглецам удается взять верх, и в памяти у них всплывает «Касабланка», картина с Хамфри Богартом. Богарт во время второй мировой войны скрывался в Касабланке, в марокканской пустыне, где держал ресторан и оказывал пособничество борцам Сопротивления из Европы, а фэбээровец вроде нациста или французского вишиста, короче, коп-злодей, заявляется к нему и устраивает допрос.

– С какой целью вы приехали в Касабланку? говорит он.

– Я люблю море, – отвечает Богарт.

– Здесь нет никакого моря, – говорит коп-злодей. Мы в самом центре пустыни.

– Да? – удивляется Богарт. Значит, меня неправильно информировали.

Он самый! Фильм! И Стоун с Кизи едут к Бэббсу и мексиканскому типчику в бар полинезийского ресторана.

Мексиканец с Бэббсом времени даром не теряют. На столе стоят шесть или восемь бутылок пива, а пьяный и весьма экспансивный мексиканец, бурно жестикулируя, настоятельно просит их сесть за стол и возобновляет разговор. Он интересуется именем Кизи, и Кизи говорит: «Сол Альманде». Бэббс уже назвался липовым именем, а Стоун объявляет, что он из журнала «Эсквайр». Мексиканец с таким видом изучает полученный Стоуном от «Эсквайра» расходный чек, словно документ в высшей степени сомнительный. Затем он вытаскивает из внутреннего кармана пиджака бумажник, раскрывает его и демонстрирует большую бляху, на которой стоит цифра «1».

– Что это? – спрашивает Бэббс.

– Это?! Я – агент нумеро уно!

– Тай-ный А-гент Но-мер О-дин! – произносит Бэббс.

– Да! Да! Именно! Именно! Именно! Именно! подтверждает Агент Номер Один, запрокидывая голову и бросая косой взгляд на Бэббса. Ни дать ни взять помесь Зорро и Нерона.

Затем он окунается в историю своих знаменитых клиентов.

– В Мехико приезжать Элизабет Тэйлор? Си. Это моя клиентка. Я с ней близко знаком. Си. Я ходить к ней в отель, а там столько ее людей… Уххх… – как бы желая сказать, что они вряд ли представляют себе, сколько у нее людей, он поднимает руки и прижимает подбородок к ключице,…столько официальных лиц, и каждый чемто занят, даже в коридоре, а один, здоровенный такой марикон… – это значит педик, – …он мне и говорит:

«Никто не входить! Никто!» – «Ага, никто», – я ему говорю. Здорове-е-е-енный такой марикон. Я их сразу распознавать. Их сразу видно, этих мариконов. Кохинас у них не больше фасолинки, это и по лицу видно, и по голосу… они мягкие, как дерьмо, эти мариконы…

«МАРИКОН!» – я ему говорить.

А он и давай визжать, то-о-о-оненько так!.. понятно?… как струйка воды.

«С ДОРОГИ, МАРИКОН!» – Войдя в раж, Агент Номер Один едва не падает с кресла, глаза его едва не выпрыгивают из темных очков, он вскакивает, точно через него пропустили тысячу вольт.

Потом вновь опускается в кресло.

– Да-а-а-а, – произносит он очень тихо и улыбается так, словно намерен сейчас отойти ко сну. Слушая его рассказ, так и видишь, как марикон падает духом, тает, растекаясь студенистыми капельками, и открывает дверь в покои мисс Тэйлор.

Агента Номер Один уже не остановишь. Подвиг за подвигом рождается в его воспаленном мозгу. Да, он загнан в угол, как крыса, но и им он спуску не даст. Прежде чем его успевают изрешетить пулями, он выхватывает револьвер и стреляет, всего один выстрел, амиго, с них достаточно. Эти сукины дети думать, они оставлять его в дураках и снимать свой фильм, а он свой фильм уже снял и теперь поджидает их, как ведерко под краном, – и так далее.