Электропрохладительный кислотный тест полностью

Эти ублюдки стреляют в него! Мама здесь траву курить не разрешает! Какие-то все вспыльчивые здесь, на краю открыто провозглашенной веры – полнейшая тьма – затем Космо вспышкой молнии на мгновение освещает ему всю картину – все те же разгневанные и запыхавшиеся

ТРРРАААААХХХХХ

комедийно-латиноамериканские копы – в конце концов поезд набирает скорость, и он ложится, прижавшись к дощатой крыше вагона, следующего неизвестно куда, в чей-то Город-Порог.

Который, как выясняется, называется Гвадалахара. При себе у него нет ни денег, ни травы – вообще ничего. Он идет в неизменный музыкальный сквер, где днем играют марьячи, и опускается во тьме на корточки, мокрый и продрогший. Хотелось бы знать, терпят ля здесь нищих бродяг из гринго? На рассвете в парке появляется мексиканец, он подходит и заводит разговор по-английски. Стройный, лет двадцати с небольшим, красивый, как Валентине, почти женственный.

ПЕДРИЛА!

он предлагает Кизи отдохнуть в его гостиничном номере,

ПЕДРИЛА!

а тот так устал и продрог, что покорно следует за ним. Гостиница мало чем отличается от ночлежки, зато чистая. У этого Марио прибранная комнатка, уютное прибежище. «Ложись, поспи немного». Кизи пытается отогнать фантазию сна,

ПРИСТАНЕТ, ПЕДРИЛА!

но все-таки надолго засыпает и просыпается абсолютно нетронутый. У Марио нет ни гроша, но он отправляет в Мансанильо телеграмму с оплатой при доставке, используя очередное вымышленное имя Кизи, Сол Альманде. Саламандра, вы же понимаете, – зверь, живущий в огне. Весь этот день и весь следующий – в ожидании, Марио, оказывается, просто на редкость симпатичный малый.

КАКОВА ЕГО ИГРА?

К святому Телеграфе – возносить молитвы. Гуарачистые работники Телеграфе сидят под кружащей в воздухе листвой телеграмм, постоянно прибывающих. Айтьемпо. Нужно знать, с какого боку к ним подступиться, говорит Марио. Поднимается на второй этаж Телеграфе. Через минуту Гуарачистый Заведующий уже роется в целой кипе телеграмм в поисках весточки для горящего нетерпением Альманде. Однако – ничего.

На следующее утро Кизи решает рискнуть и направляется в американское консульство в качестве несчастного, седого и лысеющего американского рыбака, оказавшегося на берегу без гроша и обязанного вернуться в Мансанильо. Тамошняя девица, некая мисс Хичкок, дает ему двадцать семь песо на оплату автобусной поездки третьим классом до Мансанильо, он садится в автобус, а симпатяга Марио машет на прощанье рукой. Что за бредятина, Кизи, как же ты не понял, что Марио принадлежит к чисто мексиканской породе скромных симпатяг что он всего-навсего муй симпатико. Автобусная поездка была ужасной, восемнадцать часов тряски через Крысиные земли, по дорогам и бездорожью – Крысиные земли, и все же множество открытых лиц. Люди смотрят на тебя, как настоящие торчки, совершенно открыто, хотят скорее до чего-то доискаться, чем что-то утаить. Частые остановки по нужде, и Кизи остается лишь скрепя сердце ждать, когда автобус тронется дальше. Кизи голоден и вконец измучен. Часов через десять они останавливаются, водитель проходит в глубь салона, бросает на Кизи внимательный и открытый симпатико-взгляд и вручает ему шесть песо – именно так, не говоря ни слова, в переводе это около семнадцати центов, но на такое или нечто подобное вполне хватает, – а потом возвращается на свое водительское место. До чего же она удивительна, эта Крысиная страна! Временами они знают. Значит, есть надежда! – не только для немногих избранных, для Суперпосвященных, но и для никому не известных широких масс, которые раскрываются и смотрят. Они ждут – здесь, в Крысиной стране.

Снова в Мансанильо, и вновь начал вырабатываться адреналин. Хейджена и Шомпола упекли за решетку. Как и всё в Мексике, тюремный режим был одновременно и суровым, и мягким. Тюрьма была грязная и кишмя кишела клещами, вшами, скорпионами. Однако, если было чем расплатиться, в камеру переправлялось все, чего только могло пожелать изголодавшееся брюхо, от приправленных ароматным перцем блюд до травы, винта и кислоты. Хейджен и Шомпол сидели до изумления уторченные и нечастные.