Кизи скрывается у своего приятеля… в Пало-Альто. Его охватывает странное душевное состояние. Он втянут в фильм копов, в игру в «полицейских и воров», и те, в конце концов, выиграют, потому что это их фильм «
ДОЛОЙ ПРЯТКИ!
Короче говоря, фантазия ныне такова: превратиться в ярко-красный светящийся Очный Цвет – цветок, закрывающийся с приближением ненастья, возникающий то здесь, то там, прямо у всех на глазах, а потом исчезающий, оставляя за собой аромат легенды. Он уподобится одному из тех киношных преступников, которые присылают в полицию вычурные шифрованные записки о девицах «по номинальной цене» и о своем намерении их удавить – после чего выполняют свое намерение, а весь мир в это время затаив дыхание ждет, что на будущей неделе сообщат об очередной сломанной подъязычной кости. Правда, он никого не душил, он всего-навсего покуривал траву. Однако, судя по возбуждению, царящему в Сан-Франциско, этого никак не скажешь…
Непривычно иметь в доме такого гостя – … почти никогда не знает, как себя с ним вести, а Кизи в исступлении бросается из крайности в крайность, от паранойи и сверхосторожности к удивительному пренебрежению собственной безопасностью, причем состояния эти чередуются абсолютно бессистемно. Кизи встает около полудня, а то и в час, завтракает, затем выходит в сад за домом и сидит там в своей рубахе с начесом, играя на флейте Проказников. Если в Пало-Альто человек сидит в саду и играет нечто куда более странное, чем любой транзисторный приемник, это предвещает прикольный мятеж; тем более если этот человек – здоровенный мускулистый Горец в рубахе с начесом, играющий на флейте. Потом ночью – пару затяжек здесь, пару затяжек там, это весьма пользительно, майор, и Кизи с двумя-тремя Проказниками поднимают галдеж, тихий такой
до двух часов ночи дом сотрясался от звона крыстарных струн, сумасшедших воплей и истошной травяной эйфории, способных на ближайшие пятнадцать лет лишить сна весь погруженный в сладкие грезы туннельный Пало-Альто… но в четыре или пять утра, после установления рекорда по продолжительности безумного воя, Кизи вдруг приходил к выводу, что пора принимать все мыслимые меры предосторожности, и удалялся в подвал, в уютное гнездышко, заставленное покрытыми паутиной ящиками. Что ж, по крайней мере, эти ублюдки по-гестаповски не похлопают его по плечу – «
Вот
Ангелы Ада превращаются в мобильное оружие Беглеца. Им эта роль по душе. Пускай только копы сунутся, они их до умопомрачения заприкалывают хоть патрульную машину, хоть целый взвод. По неведомой причине во всех зданиях на территории колледжа горит свет. Фестиваль проводится в гимнастическом зале – забитом подмостями и людьми, обстреливающими потолок из прожекторов и кинопроекторов – башни Контроля, а на эстраде «Благодарные Мертвецы» – короче, с максимальной скрупулезностью воздается должное первым Кислотным Тестам, и вдруг становится известно, что скоро появится
который намерен выступить по университетскому радио… корабль течи не даст, фантазия продумана до мелочей, вплоть до Ангелов Ада, несущих караульную службу возле радиостудии. Разве что, как только подключают все провода и поднимается галдеж, в зале появляется Кэсседи и объявляет в микрофон
